Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 1 - Четыре... глава 3: Между Небом и Землёй


1.

Господин Ферапонт Хитрованов был широко известен в кругах официальных на уровне администрации города. Одновременно этот многоликий человек преуспел и в кругах не столь широко афиширующих свою деятельность, но от этого процветающих не меньше.

На криминальной ниве Хитрованов был тружеником - передовиком, новатором. Фирмы, принадлежащие прямо или косвенно Ферапонту Хитрованову, были очень и очень туманнопрофильны. Короче, он был крёстным паханом всех городских мафиози. Его знали и боялись все, кто был, так или иначе, связан с преступным миром.

Ферапонт Хитрованов, носивший в преступном мире кличку "Мыльный", боялся лишь одного человека. Свела же нелёгкая по одному пустяковому дельцу, за что Ферапонт вот уже несколько лет проклинал себя на чём свет стоит. Вспоминать тот случай Мыльный не любил.

Ферапонт неоднократно пытался спрыгнуть с крючка, тужился собрать альтернативный компромат на своего более чем таинственного знакомого. Ниточки вели в институт со сложным названием. Статус секретности института был ниже средней паршивости, не имеющий никакого отношения ни к силовым структурам, ни к криминалу, ни к космосу - ничего серьёзного, чистая наука, без коммерческих перспектив и стратегических секретов. Но…

Два агента, два лучших агента Мыльного - бывшие работники спецслужб, профессионалы, имевшие более чем солидный опыт работы и очень не слабую подготовку - как в воду канули. Один, правда, всплыл через некоторое время, но уже в виде объеденного мальками трупа. Диагноз - чистейшей воды самоубийство по бытовым мотивам. Без намека на подозрение со стороны официального следствия.

Но Ферапонт Хитрованов своего профи знал слишком хорошо, чтобы в это поверить. О другом агенте вообще ничего не было известно. Исчез - и всё тут! Последним его видела старушка-вахтёрша на проходной того самого захудалого НИИ. Расспрашивала ничего не подозревающую старушку её же родственница - в домашней обстановке, на фоне мирного чаепития. Вахтёрша явно не врала. Ферапонтово следствие зашло в тупик.

Вскоре после этого неприятного инцидента Ферапонту Хитрованову на домашний адрес обычной бандеролью прислали компакт-диск. По форме это была профессионально, красочно и с юмором сделанная мультимедийная энциклопедия с большим количеством эксклюзивного аудио-видео-фото-документального материала. А по сути - самое полное и подробное описание этапов большого пути Ферапонта Хитрованова-Мыльного по криминальному полю деятельности. Плюс кое-что личное, совсем уже тайное и непотребное. Между прочим, на обложке компакта был указан тираж - 1 000 000 экземпляров и пометка "не для широкой продажи - пока…". И с тех пор таинственный незнакомец периодически ненавязчиво напоминал Мыльному, что он героя своего CD-комикса, как Родина - помнит и любит.

Так вот, не далее как вчера Ферапонт Мыльный поимел с этим незнакомцем очень неприятную и унизительную беседу, во время которой господина Хитрованова также поимели, но очень интеллигентно и культурно.

Мыльному позвонили и пригласили встретиться таким тоном, что отказать было просто нельзя.

Личная охрана Ферапонта Хитрованова потеряла своего шефа, ехавшего на назначенное свидание, посреди бела дня на центральном проспекте. Все сотрудники службы безопасности в какой-то момент дружно переключились на охрану частника, приехавшего в город из деревни в базарный день торговать мясом, и доблестно сопроводили его до рынка. Позже, когда Ферапонт вернулся домой - один, без охраны (кошмар!) - охранники дружно и испуганно орали, что просто перепутали "мерседес" Мыльного с "москвичом" базарного деятеля. И во время дознания с пристрастием твёрдо стояли на данной версии, ухитряясь при этом висеть вниз головой.

А разговор вчерашний свелся к следующим пунктам:

1. Мыльного попросили поручить внеплановое задание строго засекреченному Ферапонтовому киллеру, выполнившему совсем недавно заказ на банкира. Ф.И.О. клиента и подробности последнего заказа были упомянуты незнакомцем, как само собой разумеющееся. Надо заметить, что знать о существовании этого киллера и о его последнем клиенте, было не положено никому вообще, в принципе.

2. Ферапонту было приказано сдать киллера правоохранительным органам через два-три дня, после того как киллер, ослушавшись, подастся в бега. Недоумение Ферапонта таким однозначным предвидением ещё не случившегося незнакомец только усилил непонятным: "Забудь, дальше у неё свой путь".

3. В виде компенсации за потерю киллера предложили (опять же приказным тоном) долю в очень доходном деле, связанном с продажей на Ближний Восток образца совершенно секретного нового оружия психотропного воздействия из лаборатории института в обмен на поставки чёрного чая "Аллах Акбар" в особо крупных масштабах. Заманчивое предложение очень напоминало подготовку назначения Ферапонта Хитрованова на малопочётную должность: дежурного козла отпущения в чьей-то непонятной игре.

4. Ферапонту - так, между делом - в очередной раз убедительно и однозначно указали, не использовав при этом ни единого грубого слова или намёка, какое он мелкое и скользкое дерьмо в этом непонятном мире.

Эмоции ничего не решали. Волей-неволей бедному Хитрованову только и оставалось, как в тот же день начать выполнять просьбу своего таинственного "друга". Хоть и жалко было отдавать хорошего специалиста, но против убийственного компромата не попрёшь. Чем-то всегда приходится жертвовать. А свято место пусто не бывает.

 

2.

Ирина

"Сегодня днём я смотрел с крыши...

Сегодня ночью я буду жечь письма..."

("Аквариум", из спетых песен)

 

Как меняется восприятие мира в зависимости от выбора профессии. Я и не заметила, как моей любимой погодой стала непогода. Невольный каламбур, но я стала чувствовать себя лучше при пасмурном небе, при появлении туч или густых облаков, скрывающих солнце. Яркий солнечный свет последний раз радовал меня, казалось, много-много лет назад.

Сегодня только подходящая погода и утешала. Полуденный сумрак успокаивал. Хотя, скорее всего, наслаждаться летней прохладой и путешествием по небу тёмных облаков мне осталось недолго.

От нового задания я отказалась. Во-первых, никогда ещё не было такого краткого перерыва между выстрелами - чуть больше недели. Что за спешка, почему их так припекло - меня не касалось, конечно. Но нельзя же так, не принято, да и опасно. Однако мне напомнили, что выстрела не было, а вот завтрашняя работа срочная и крайне важная. И заметили, что вообще - где это видано, чтобы представители моей профессии пререкались и спорили? В общем, поставили перед выбором: либо клиент покидает этот Мир, либо я.

Выбрала… ничего. Сегодня исполнилось три дня, как я затаилась. По мою душу уже наверняка бегают взмыленные ищейки Ферапонта, пытаясь обнаружить свежий след. Надеюсь, ничто не приведёт их на эту крышу. Не прошло и десяти дней, как я здесь проворонила клиента. И здесь же впервые задумалась о вещах, которые не должны приходить в голову специалистам моего профиля. Всё это время мою бедную голову терзали не совместимые с профессией мысли. Сон стал неспокоен, в сознании открылась какая-то ранее наглухо заколоченная дверь. И вот последствия.

Когда я получила фотографии очередных клиентов, на стене памяти ярко высветились слова вампира Феди об уродливой психике человека. Раньше я никогда не требовала объяснений причин устранения человека, не видела ничего странного в производственной необходимости убрать бандита, банкира, чиновника или зарвавшегося депутата. Но поняла, что не смогу убить шестнадцатилетнего мальчишку и его мать - молодую, чуть старше меня. Когда до меня окончательно дошло неожиданное, само собой пришедшее решение, я в полной мере ощутила безвыходность ситуации.

И вот снова лежу на крыше, обратив лицо к усеянному рваными тёмными клочьями небу. Не знаю, зачем пришла сюда. Просто забрала дома деньги, документы и всё самое ценное, уместившееся в маленьком дамском рюкзачке, и, подчиняясь внутреннему голосу, направилась на памятную крышу. Я вдыхаю прохладу, ощущая каждой своей клеточкой свежесть, дарованную небом, и остроту нежелания расставаться с жизнью. Как странно и глупо.

Столько раз, не раздумывая, отнимала жизнь у других. А возникла реальная опасность - самой уйти в мир иной - и стало жаль оставлять этот. Какая глупость - эти легенды о хладнокровных киллерах, невозмутимых и пресыщенных убийцах, плюющих на возможную смерть.

Эх, Федя, Федя! Свернул мне мозги и красиво удалился, обернувшись летучей мышью. А о последствиях ему задумываться было недосуг. Долго прожить на крыше я не смогу, это понятно. Но пересидеть самое горячее время можно. Чердак оказался вполне пригодным для кратковременного жилья. Но потом надо будет что-то придумывать.

Пока же я довольно уютно расположилась в крохотной каморке под крышей. Кроватью мне служил старый, сложенный вдвое полысевший коврик, вывешенный подышать свежим воздухом и аккуратно подрезанный мною в соседнем дворе у сквера. А больше мне и не нужно было ничего.

Днём я опасливо выползала на крышу, если была подходящая погода. В солнечные же дни внимательно изучала потолок и стены своего убежища. На сегодняшний день я знала каждую трещинку, выбоинку, шероховатость приютившего беглянку чердака. И размышляла на вечные библейские темы больше, чем за все предыдущие годы своей жизни. По вечерам я слушала новости, доносившиеся снизу из квартиры последнего этажа, где, вероятно, жили глуховатые старики-пенсионеры.

Никто меня не потревожил за это время, и я надеялась, что смогу отдохнуть здесь ещё недельку, прежде чем кому-нибудь потребуется подняться на крышу. Визиты посторонних мне вовсе ни к чему: спрятаться тут негде, разве что зарыться под ворох тряпок, оставшихся в дальнем углу от какого-то моего предшественника-бомжа.

Но, в общем, чердак был довольно мил. Тепло, сухо. Единственным неудобством было отсутствие туалета. Его заменяла древняя кастрюля, которую я прикрывала десятилетней давности газетами, пачками лежащими в углу. А по ночам опорожняла кастрюлю прямо с крыши вниз. Да простят меня души вымерших много лет назад дворников...

Умывалась из небольшой ямки в покрытии, где скопилась талая и дождевая вода.

Но к таким лишениям привыкнуть можно. В остальном же, чердак меня вполне устраивал. Я так привыкла к новому жилищу за три дня, что чувствовала себя как дома.

Одиноко мне не было. Я отвыкла от общения с людьми за последний год своей неафишируемой работы. Меня, скорее, тяготила необходимость общаться с соседями, прохожими, попутчиками. А чердак обеспечивал чудное одиночество, которое, к сожалению, не могло длиться вечно. Да и съестные запасы подходили к концу. Хоть я и неприхотлива в пище, святым духом питаться не могу. Как ни крути, завтра-послезавтра придётся делать вылазку в магазин. Ох, как не хотелось.

 

3.

Подходило время новостей. Я устроилась поудобней на своём лежаке и приложила ухо к полу, приготовившись внимать последним событиям дня. Вдруг меня начал разбирать идиотский смех - я отчётливо представила, как Федя в образе летучей мыши смотрит соседский телевизор, повиснув на форточке вниз головой. Потом стало не до смеха. Кажется, заканчивались криминальные вести, потому что репортер замогильным голосом вещал о каких-то трупах.

- А теперь - важное сообщение, - известил телевизор. - Разыскивается особо опасная преступница...

Дальше я слушала, как во сне. Диктор сообщила мои приметы, отметила, что преступница вооружена и крайне опасна. В чём я провинилась перед законом, не уточнялось - за совершение особо тяжких преступлений, и всё. Видевшим меня, предлагалось позвонить по любому из трёх телефонов. За вознаграждение.

Я догадывалась, что мой бывший хозяин подкармливает силовые структуры. Но не до такой же степени. Сдавать меня, не опасаясь за собственную персону в случае дачи моих показаний в его честь?

Что толку гадать, снял ли Мыльный трубку телефона и позвонил по своим каналам, приказав состряпать на меня убедительную "липу", или просто "слил" киллера-предателя в органы, подкинув улики честному оперу, заблаговременно обезопасив себя стопроцентным алиби по всем статьям. Я и в самом деле виновна, если найдут, влепят на всю катушку. Хотя, скорее всего, пристрелят "при попытке оказать сопротивление".

Вот уж попала в вилку "свободного выбора": либо высшая мера, вынесенная судом, либо "братки" по-тихому спустят меня в речку. Из города в ближайшее время не выбраться. Да что из города, в магазин не сходить. Выбор небольшой: сидеть на чердаке до второго пришествия, или гордо взглянуть в пустые глаза костлявой "косильщице".

Охота дослушивать остатки новостей пропала. Лежать, уставившись в потолок, было выше моих сил. И я снова вылезла на крышу. Эх, Федя, подумалось в который раз за последние дни - эгоист, как все мужчины, даром что вампир. Видите ли, найдёт меня сам, если скучно станет. А то, что мне он жизненно необходим, сам не догадается.

Уж он-то нашёл бы, куда меня спрятать. Наверняка есть тысячи надёжных убежищ для нежити вроде меня, желающей скрыться от любопытных глаз.

Луна, висевшая над крышей, беззлобно скалилась. Глядя на неё, хотелось завыть. Но нельзя: ночь, тишина, слышно далеко.

Настроение соответствовало, луна провоцировала, ощущение безысходности нахлынуло с неимоверной силой. Подул ветерок. Зябко обхватив плечи, я в отчаянии смотрела на окна соседней многоэтажки. Там спокойно живут люди со своими мелкими смешными проблемками. Им тепло, сытно и уютно. Рядом с ними - другие люди, близкие, родные. Мне вдруг страшно захотелось общаться. Говорить, говорить, говорить…. Неважно кому и неважно что.

 

4.

Время шло, ночь сгущалась и старела. Через несколько часов она умрёт. Окна гасли одно за другим. Вот уже полностью дом погрузился в дрему, оставив зрячим только один глаз: одинокое окно на пятом этаже. Там тоже кто-то мается, подумала я. И подпрыгнула на месте.

Память услужливо подбросила мне Федины слова об "ужаленном музыкой" парне, который не задал Феде ни единого вопроса, увидев среди ночи у себя дома странного незнакомца. Мысли лихорадочно заскакали. Всё равно долго я тут не продержусь. А может..? А вдруг..?

Колебалась я недолго. Чтобы собрать вещи и уничтожить следы своего пребывания, понадобилось не больше трёх минут. Сказав "спасибо" доброму чердаку, осторожно покинула временное прибежище. Или панк или пропал.

Ступая тихо-тихо, спустилась на первый этаж, приоткрыла дверь, высунула нос и один глаз наружу. Не обнаружив ничего подозрительного, я решительно направилась к соседнему дому, не сводя глаз с огонька последней надежды - одинокого окна на пятом этаже.

 

5.

Вычислить квартиру не составило труда.

Нервы сдавали. На ватных ногах я поднялась на пятый этаж и долго стояла в тишине по-ночному гулкого подъезда, прислонившись к стене возле квартиры номер... Номер отсутствовал.

Наконец, заставила себя позвонить. Но звонок мёртво молчал. Подождав ещё немного, робко постучала. Затем сильнее. За дверью раздались ленивые шаги.

Крепко зажмурившись, я пробормотала экспромт молитвы собственного сочинения. А когда открыла глаза, передо мной выжидающе стоял мужчина лет под сорок. Едва глянув в карие глаза, я почувствовала божественное облегчение.

Люди с такими лицами встречаются редко, и гадости от них можно ждать веками - не дождёшься. Лицо сонного блэкхаунда. Правда, со следами некоторого замешательства с едва проступающими признаками лёгкого обалдения. Конечно, вламывается к тебе ночью всклокоченная девица неизвестного происхождения… Как же начать-то?.. Придётся же что-то объяснять.

- Привет, - ничего другого на язык не подвернулось.

- Привет.

- Я к тебе, - а что я ещё могла сказать?

- Проходи.

Ничего более простого и вообразить нельзя было. После этого незатейливого диалога я оказалась в малюсенькой прихожей. Сам хозяин молча развернулся и пошёл в комнату.

Разувшись, я бросила у стены рюкзачок, глянула в зеркало - лучше б не смотрела - и мышкой поспешила за новым знакомым.

Он уже сидел в углу возле окна, игнорируя стулья, прямо на полу, и теребил струны видавшей виды гитары. В комнате было чистенько и по-спартански голо. Только самое необходимое. Стол, два стула, большая кровать и громоздкий полосатый шкаф. Зато на столе стоял самый настоящий компьютер, которым я давно мечтала научиться пользоваться. А над ним, никак не вписываясь в местную атмосферу, висели две картины. Забавные такие. Но почему-то очерченные по контуру рамок белыми квадратами. Магия? Надо будет спросить потом.

Молчание затянулось. Хозяин присутствовал здесь только на физическом уровне. Он уставился куда-то сквозь меня и тихо что-то напевал, или высчитывал, отстукивая двумя пальцами затейливый ритм по деке гитары. То ли уже забыл, что в квартире есть кто-то кроме него, то ли спит с открытыми глазами и во сне видит музыку, считая меня деталью сна.

Я начала смущаться. Присела на краешек стула и робко кашлянула. Никакого эффекта это не произвело. А между тем, жутко хотелось в туалет. Не решившись нарушить нирвану гостеприимного хозяина, я тихонечко вышла обратно в прихожую и нашла туалет, весьма кстати совмещённый с ванной.

С каким наслаждением я умывалась нормальной водой из-под нормального крана! Махнув рукой на условности и приличия, я разделась и залезла под душ. Неимоверное блаженство разлилось по телу. Постеснявшись взять мочалку, я яростно оттирала руками трёхдневную грязь.

Осмелев, решила замочить одежду, лелея мысль, что голую меня на улицу не выгонят.

Когда мои тряпки утонули под водой, стыдливо прикрывшись воздушной пеной порошка, я завернулась в большое махровое полотенце и вышла. Мой рюкзачок так же сиротливо стоял в прихожей, прислонившись к стене.

Когда вошла в комнату - в хозяйском полотенце, с мокрой головой и рюкзачком - меня, наконец, заметили. И снова по лицу музыканта пробежало удивление, секундная оторопь. Это меня порадовало: хоть что-то могу прочитать по лицу. Значит, опасность я бы заметила.

- В шкафу есть чистые полотенца, э...

- Ирина, - живо откликнулась я. - Можно у тебя пару дней перекантоваться?

Он пожал плечами.

- Если шуметь не будешь.

- Не буду, - заверила я, - думай, что я мышь, немая-глухая и почти невидимая. Но умеющая мыть, стирать, убирать и готовить. В общем, мышь на все руки. А теперь скажи, где мышь может взять продукты и что-нибудь приготовить закоренелому холостяку?

Хозяин пробежался взглядом по своему жилищу:

- Да уж, только холостяк может так жить, тут семи пядей во лбу не надо, чтобы догадаться. - И засмеялся. - А мышь - это классно. Мне всегда нравились эти смышлёные серохвостики. Но самые умницы - их старшие братья крысы. Только, видишь ли, мышке не придётся готовить. Я бы с удовольствием воспользовался твоим предложением, но, увы, у меня чёрные дни. Пусто в моей кормушке. Холодильник в полной отключке, молчит, обиженный, третий день. Будем пить блокадный чай - понюшка заварки на полведра кипятка.

Я даже обрадовалась этому печальному обстоятельству.

- А если в магазин сходить?

- Сходить можно, только без денег вряд ли дадут.

- Деньги есть, - радостно тряхнула рюкзачком. - Может, сходишь?

Я достала запечатанную пачку родной валюты. Хозяин взглянул на меня с любопытством, но без какой-либо корысти.

- Где же обитают такие богатые мышки?

- На чердаках Бомжляндии, - вздохнула я. - Ну, так как?

- Да как-то неловко получается, - отразилось явно не показное сомнение на лице хозяина.

- Долой условности. Твоя жилплощадь, мои деньги. Должна же я платить за койку и уют санузла? Идёт? И не стесняйся, бери всё самое вкусное, наплюй на цены. И мясо, мясо… много мяса, разное!.. - Я захлебнулась слюной и не смогла дальше продолжать, только развела руки, как могла широко - мол, вот столько мяса.

 

6.

Пока хозяин ходил за продуктами я, осмелев, нашла в шкафу длинную майку и освободилась от полотенца. А через полчаса мы уже сидели за столом и уплетали за обе щёки, словно на чемпионате по обжорству.

Прошло немало времени, прежде чем я немного затормозила и заметила, что мой сожеватель не съел ничего мясного. По-моему, он даже не замечал, что на столе благоухала буженина, истекала слезой свежести изумительная ветчина, радовали глаз карбонат и прочие мясные изыски.

- Ты что, вегетарианец? - осведомилась я.

- Угу, уже давно. Не пью и не курю к тому же.

- Крылышки не растут?

- Нет.

И тут я сообразила, что так и не знаю имени музыканта.

- Ты, кстати, не представился? Или я забыла?

Тут он поперхнулся.

- Так мы не знакомы?! А я-то думал, что у меня склероз начинается, людей узнавать перестал. Совсем не помню твоего лица. Вернее, не могу сообразить, кого напоминаешь. Народу-то много всякого бывает. А каким же ветром тебя занесло ко мне?

- Мне рассказал о тебе один знакомый. Что ты написал замечательную песню, - тщательно подбирая слова, заговорила я, - весьма близкую ему по духу. Что-то из жизни... э... ангелов-трубачей. Сказал, что у тебя тут запросто - заходи, кто хочешь, сиди, сколько хочешь - и интересно, лишь бы только не шуметь и не мешать, когда ты занимаешься музыкой. Ну, я и пришла.

Хозяин обсасывал листик салата.

- Действительно интересно. Я эту песню никому ещё не показывал - она пока не дописана. Никак её из снов выманить не могу.

Разговор выруливал на скользкую дорожку.

- Ну, не знаю, - замялась я. - И всё-таки, как к тебе обращаться?

- Шурой меня зовут. А тебе жить негде?

- Угу, - пробубнила с набитым ртом. - Должна предупредить заранее, - проглотила я огромный кусок ветчины, - я сбежала. Меня ищут. Не хотелось бы, чтобы нашли. Если тебя данный факт смущает, я уйду. Только доем вот этот кусочек, и ещё тот, и вон тот...

- Да ладно, - махнул рукой Шура. - Кто здесь только ни жил. Надеюсь, ты не родственница Джеку-Потрошителю? Брать у меня нечего, на убийцу ты не похожа.

Тут уже чуть не поперхнулась я, совсем психика расшаталась. Покосилась на запылённый телевизор - видно, его давно не включали. Вот и славненько.

Я торопливо засунула в рот шматок копчёного мяса и неопределённо замотала головой. Пусть понимает, как хочет.

- Главное, не мешай. Я работаю, в основном, по ночам. Так что, придётся подстраиваться, - продолжал Шура. - И терпеть мои музыкальные художества. Иногда бывают гости. Не часто, но много и шумно. Насчёт спать - можно вытащить раскладушку (только не знаю, жива она?). Можно и вместе на кровати. Но гарантировать, что в последнем варианте останусь равнодушным, не могу - крылья ещё не выросли, - ехидно закончил он.

- Обойдусь раскладушкой, - беспечно заявила я. - Перед тобой крайне неприхотливый человек.

- Ага, - лениво заметил Шура, - только мяса пожрать губа не дура. А это, между прочим, убитые животные. Не зря же одной из колбас такое страшное кладбищенское имя дали: Останкинская. Чьи останки в ней прячут?

Везёт мне в последнее время на знакомых. Из крайности в крайность: то сантехник-вампир, то непьющий вегетарианец. Славная бы получилась троица - если ещё прибавить меня, раскаявшуюся киллершу. Мои прежние знакомые мужского пола не отличались какими-то особыми качествами. Попросту говоря, я снимала подходящих мужиков, когда природа требовала своё - чтобы психика была на уровне и руки не тряслись в ответственный момент. Прочных отношений я ни с кем не строила - хлопотно это, и ко многому обязывает.

Вообще-то, свинство с моей стороны лишь прозрачно намекнуть радушному хозяину о щекотливом положении его жилички. Но вряд ли Шуре нравятся люди моей специальности, даже если они молодые, не лишённые остатков привлекательности женщины. Я, конечно, расскажу ему, но не сейчас. Пусть первое знакомство оставит приятное впечатление.

Шура задумчиво доедал соевый сыр. Блаженная тяжесть сытости тянула меня в сон. Заметив, что я засыпаю прямо за столом, Шура предложил устроиться пока на его кровати.

- Извини, я люблю спать с комфортом, поэтому насовсем кровать не уступлю. До утра поспи, а завтра раскладушку посмотрю в кладовке.

Я лишь благодарно улыбнулась. Кровать действительно оказалась очень уютной. "Надо спросить о картинах. Почему они в белых квадратах?", - ни к чему мелькнуло в голове. Но тут же всё пошло рябью, затуманилось, я отвернулась к стене и заснула.

 

Нам предъявили счет: