Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 2 - Три... глава 2: Былое и дамы: версия №5 от Нинель


"Одуванчики: девочки, мальчики...

Глаза блестят... Ла-ла-ла-ла

Но это - яд... Ла-ла-ла-ла..."

(Агата Кристи, из спетых песен)

 

1.

Женщина резко поднялась с дивана и подошла к книжному шкафу. Среди немногочисленных книг - она никогда не стремилась забивать голову лишней информацией и не тратила много времени на чтение - нашла толстый фотоальбом. Открыв его, женщина быстро нашла, что искала. На свадебной фотографии, счастливо-лениво щурился её бывший муж. А вот и она рядом - молоденькая, девчонка совсем. Официанточка. Вскружили ей тогда голову его гитара, песни, портвейн, романтические стихи на закате. Чувствовалась в Алексе тогда какая-то сила.

Но в совместной жизни всё оказалось совсем не так легко и просто. Она связала судьбу с ленивым мямлей, который и в двадцать лет, и в двадцать пять, и к тридцати ближе всё ещё летал во сне в поисках бесплотной мечты. Муж оказался человеком с пробитым сознанием и сдвинутыми неизвестно куда жизненными ценностями. Силу свою и талант на пустяки тратил. Вместо того чтобы, как все нормальные люди, зарабатывать деньги, и, между прочим, неплохие деньги, всё кропал стишочки и сочинял музыку. Мужик должен всё в дом тащить.

Её подруги, из тех, кому повезло вовремя и удачно выйти замуж, давно заимели дачи, машины, курорты, полезных знакомых. А она поимела лишь головную боль, весьма скромную квартиру, и мужа, который жил по понятным только ему правилам и страдал интеллектуальными Заппоями. Слово "Заппа" Нина ненавидела до сих пор, считала самым грязным ругательством и причисляла его клику поклонников к полным придуркам.

 

2.

Нина:

...Помню, подруга продавала шубку. Не шубка - мечта.

Я намекнула Алексу, что пора бросить юношеские увлечения. Время беззаботных бренчаний на гитаре и милых песенок кончилось. Пора и делом заняться. Многие его знакомые ещё в доперестроечные времена доставали где-то фирменные шмотки, пласты, джинсу из Коттона и перепродавали их, зарабатывая хорошие деньги. Обзаводились нужными связями. А пришло время кооперативов - плотно занялись бизнесом всерьёз. Но этот же… Одно дело - петь песни, чтобы понравиться любимой девушке. Другое - обеспечивать семью. Не мальчик маленький.

А муж сидел на кухне у батареи и терзал гитарные струны, глядя на мир невидящими стеклянными глазами. И этим миром была я, выбравшая в мужья нищего музыканта.

 

3.

"Пошто разбил двойную Заппу?

Зачем разрушил мой ништяк?

Ведь мы с тобой в помойной яме

Одним делились косяком..."

("Аквариум", из спетых песен)

 

Восемь лет я терпела эти творческие провалы, мирилась с дырами в семейном бюджете. Тянула хозяйство, как дура, сама, изредка для порядка попиливая мужа за отсутствие элементарных жизненных благ. Всё ждала - вот-вот… И, между прочим, ни разу не изменила, всерьёз, с дальними планами, по крайней мере. Даже ребенка ему родила, надеясь, что хоть это Алекса образумит.

Не образумило. Наоборот - хуже стало: он и дочери начал забивать голову своими бреднями. Благо, Дашка маленькая была, не понимала ничего. Всё равно пришлось в круглосуточный садик пристроить, чтобы оградить от влияния отца. В ребёнке должен развиваться здоровый практический пофигизм, вырабатываться деловая хватка - хотя бы на бытовом уровне. Не в один день постигается наука твёрдо стоять на ногах и пользоваться этими же ногами как главным женским оружием. А чему в этой области мог научить папаша? Тем более, такой папаша - постоянно болтающийся на грани шизофрении.

Да и не в шубке, и не в дочке, в принципе, дело. Шубу можно вытребовать, если хорошенько постараться. Ребёнка эффективнее всего воспитать на отрицательном примере - вот так, деточка, делать не надо. Хотя, есть ли смысл жертвовать собой ради того, чтобы через несколько лет спросить дочь: хочешь прожить жизнь, как я? А она тебе, дрянь, в ответ - хочешь, чтобы я прожила жизнь, как ты?

То-то же, я давно стала умнее. Фигушки, себе тоже надо выкроить кусочек повкуснее.

И вообще, сколько можно видеть глаза супруга, переполненные непонятной страстью? Единственной страстью должна быть я - молодая, сексапильная. Нормальная. Хотелось достатка в доме, чтобы всё, как у людей. А получалось какая-то семья драного хиппи.

Нет, Алекс, конечно, работал. Но когда у него наступал так называемый творческий период, ни о какой халтуре и речи не могло быть. Муж тенью ходил по квартире и бормотал: "Бе-бе-бе… ме-ме-ме… ой-ой… мастер иллюзий…".

Чушь какая. Но у Алекса его чокнутые отключки случались так часто, что я про этого мастера до сих пор помню. Или как включит свою Заппу, хоть из дома убегай. Хриплое завывание, нудное бормотание, музыкальная какафония без нот и правил. Отрывки из обрывков, сваленные в кучу, - вот и вся музыка. И уже знала - как Заппа, так зап-пой. Не в прямом, так в переносном смысле. Спиртным не пахнет, а глаза стеклянные, ничего не слышит и не видит, раскачивается на стуле и бормочет, бормочет.

Хотела выкинуть эти плёнки, так они же не подписаны - только значки непонятные по-американски на коробках. Выкинула, оказалось - не то. Отнесла на помойку ещё пару бобин, так на другой день нашла их на старом месте - на полке. Вот как - Алекс готов был на помойке рыться ради своих удовольствий. А ради меня малым поступиться не захотел. Ну, жалей себя сам. И почикала ножницами бобину.

Думала, быстро управлюсь. Оказалось - муторное это занятие - уничтожать плёнку. Это уже позже насчёт магнитика мне добрые люди совет дали. Пока размотала, пока резала на мелкие кусочки, притопал Алекс. Я даже обрадовалась: ну хоть сейчас-то отношения выясним. Но он молча прошёл в зал, вышел оттуда с моей любимой хрустальной вазой - свадебный, между прочим, подарок от моей мамы.

- Меняемся, - мерзко ухмыльнулся Алекс и грохнул вазу в чугунной ванне, я охнуть не успела. Потом аккуратно собрал осколки, ополоснул ванну, чтобы мелких кусочков не осталось. Как тут бороться, если противник - человек не вполне нормальный?

Да ладно бы просто тихо с ума сходил. А то ведь случались такие приступы бешенства - хоть из дома убегай. Зациклится на какой-то мелочи - и давай возбухать. Сначала потихоньку, потом - разойдётся, как оно самое в проруби.

Ну, меня-то испугать трудно. Некоторое время молча ждала, пока выорется. А как-то не выдержала, схватила обрубок резинового шланга и отдубасила. От удивления муженёк и не вякнул. Зато надолго прекратились его идиотические выходки. Даже хозяйством занялся.

Я, балда, поначалу радовалась. Приходила с работы: посуда вымыта, полы чистенькие, ни пылинки. Книжки свои, пластинки в порядок привёл, а были, как бельмо на глазу - корешки не по рисунку подобраны, пластинки громоздились неровными пьяными стопками, коробки с плёнками валялись, где попало. Собирался обои поклеить. Да куда там. Надолго его ни на что не хватало. Начнёт - и бросит. А я потом доделывай.

Впрочем, эти мелочи можно было бы пережить. Если б Алекс семью достойно обеспечивал. Я б ни слова не сказала - хочешь с ума сходить, сходи, хочешь стишки кропать - ради Бога. Но в свободное от семейных обязанностей и зарабатывания денег время. А получалось - ни руки по хозяйству приложить, ни деньги принести, ни по попе приласкать.

Зарплата музыканта - слёзы. Основной доход - на леваке. Но Алекс игнорировал этот щедрый источник, лишь изредка уступая после долгих истерик и уговоров. Неблагодарный, я ему всё отдала, лучшие годы жизни, молодость, а он…

 

4.

Помню, увидела сон: как небрежно накидываю на плечи шикарную шубку, вешаю обалденную сумочку на плечо и иду по городу.

О! Это был триумф: все вслед оборачиваются, в глазах женщин - зависть, в глазах мужчин восхищение пополам с вожделением. А мне хоть бы хны. Иду, типа, никого не замечаю. Алекс (почему-то ставший во сне жгучим брюнетом со стильными усиками) подъезжает на шикарной иномарке, открывает мне дверь, и я королевой водворяюсь в салоне.

Выставив в окошко руку с длинной дорогой дамской сигаретой, равнодушно взираю на прохожих. А какая на мне шляпа, какой воздушный элегантный шарфик! Я принадлежу к иному миру, могу позволить не задумываться о мнении этих бедняг, всю свою куцую жизнь ползающих пешком. Изящным жестом поправив причёску, откидываюсь на спинку сиденья.

Вдруг машину сотрясает мощный удар, и я влетаю лицом в приборную панель. Автоматически подумав, что непременно будет синяк, поворачиваю голову в сторону Алекса, чтобы уничтожить идиота одним взглядом…. И с безразмерным разочарованием обнаруживаю, что лежу на полу супружеской спальни.

Не отошедшая от сна, бросаю взгляд на кровать: пуста. Подушка мужа - даже не примята. Голова ещё хранит ощущения потрясающего сновидения. Представив снова себя, ту, гордо шествующую по улице, примадонной впархивающей в машину, я поймала своё отражение в зеркале. И застонала от осознания, что реальности так же далеко до фантазии, как до Китая на самокате. На меня смотрело хмурое лицо с мешками под глазами и зачатками морщин. Разочарование быстро перерастало в ярость.

Да что же это такое?! Годы! Годы уходят, а я всё ещё в начале, похоже, бесконечного пути! Одним движением прыгнув на ноги, накинула халат и отправилась на поиски супруга, готовая устроить грандиозный скандал.

Алекс сидел возле любимой батареи и, приоткрыв рот, спал в обнимку с гитарой. Взрослый мужик, папаша, он был похож на соседского пацана-дебила, по пьяни деланного - такая странная улыбка блуждала по его лицу.

Смотрю на него, как Ленин на буржуазию... Спит и не слышит... Уж точно, ему снится не то, что мне. Он явно сейчас беседует со своей музой-проституткой, конечно же, совсем не похожей на меня.

Вокруг валялись листы бумаги с какими-то корявыми писульками, нотными закорючками. Если он уснул здесь, значит, доволен, значит, очередные стишата вышли типа того, что он так долго искал.

Я взяла один листочек и попыталась прочитать. Как и следовало ожидать, из-под пера моего кухонного гения вышла очередная ахинея - про меня. Я так разозлилась, что запомнила:

 

Сожги письма Любви,

Фото близких людей,

Всё, что тебя держит,

Пеплом в полях развей…

"Память Воды", реИнкарнации

 

Ах, значит, так - моя персона его не устраивает, жечь и рвать собрался, а потом к свежей дурочке помоложе срыгнуть по-рыхлому... Да какая ещё жена будет так долго терпеть фокусы бездельника. Я всё для него: чистые, вовремя заштопанные носки, уют и пирожки домашние, а его, видите ли, не устраивает. Скотина, влез на шею, ещё и погоняет. Никакой благодарности. Наглый стрекозёл, жена на грани истерики, денег и перспектив нет, а он гадостей нацарапал - и безмятежно спит! То пьянки, то стекловидное тело тварьца. Уж и не знаешь, что хуже. Пусть бы пил в меру, но деньги приносил. Жили бы, как люди.

Дикая ярость поднималась выше и выше из глубин живота. Пальцы зашевелились сами собой, готовые вцепиться в роскошную Алексову шевелюру. Я опустилась на колени и начала собирать с пола бумажки.

Первый, коряво исписанный лист я раздирала медленно, с наслаждением вслушиваясь в предсмертный треск разрывающейся бумаги. Растерзала в мелкие кусочки. Рвала, рвала... А потом, как прорвало. С методичностью автомата, листок за листком брала и рвала, брала и рррвала. С каким-то остервенением, с садистским чувством удовлетворения.

Алекс завозился во сне. Внутри меня что-то где-то ёкнуло. Прислушалась, на мгновенье замерев. Но Алекс спал, и я продолжила. Когда на полу образовалась кучка из клочков бумаги, ладони сами загребли пригоршню обрывков и опрокинули над Алексовой головой. Посыпался бумажный дождь.

Один клочок, планируя, задел кончик носа Алекса. Муженёк чихнул и соизволил наконец-то открыть глаза. Глянув на меня мутным спросонья взглядом, он улыбнулся и протянул руку.

- Нина, вот здорово. Ты знаешь, у меня получилось.

Всё ещё улыбаясь, я загребла вторую горсть и швырнула в лицо мужа.

- Нина? Ты что? - оторопел Алекс.

Он пока не понял, что кружилось по кухне. Не сообразил, что это ошмётки его дури летают в воздухе.

А потом... Алекс не кричал, не ругался. Лишь пожал плечами и сказал одно - значит, время этой музыки ещё не пришло. Взял веник и подмёл кухню, собрав бумажные останки в совок. Высыпал всё в мусорное ведро и сел на прежнее место. Молча.

Мне стало немножко стыдно где-то в глубине души. Но святое право жены - оберегать домашний очаг - оправдывает всё. Я попыталась объяснить это благоверному, но для Алекса меня словно уже не существовало.

Так мы и прожили рядом какое-то время - ещё не совсем чужие, но уже и не близкие друг другу люди...

 

5.

А потом развод, Алекс уехал в Москву. Один, практически без денег, скитался по чужим углам, пока не определился с собственным жильём. Как умудрился квартирку хапнуть? А как ловко лопухом прикидывался. Смог, когда захотел.

Алекс не был злопамятным. Нина несколько раз разговаривала с ним по телефону - бывший сам звонил, интересовался, звал в гости, очень хотел увидеть дочку. Он воспринимал бывшую жену спокойно, регулярно присылал деньги - правда, небольшие. Алекс не смог бы противостоять переезду семьи, пусть бывшей, в Москву, но Нина не видела смысла. Там её ждало бы то же самое, что и в родном городе, только ещё меньше жилплощадь - Алекс не менялся.

Правда, временами на Нину накатывало: начинало казаться, что Москва - большой лотерейный барабан, из которого, если приловчиться, можно вытащить нужный шарик. В голове активизировался счётчик с калькулятором, рисовались заманчивые картинки. И становилось стопроцентно ясно - надо таки перебираться в Москву. Пусть квартирка у бывшего мужа мелковата, пусть из его потуг так ничего и не вышло. А Нинины мозги на что? И Нина принималась лихорадочно собираться. Обычно подобная активизация происходила в мае - в конце учебного года.

Но, во-первых, Нина побаивалась - а получится ли в Москве устроить жизнь. В Ка-Горске худо-бедно было налажено. Работа, приятели, связи. Приличное жилье, недурные любовники, даже пара потенциальных женихов. Жирненькие, прикормленные за многие годы синички. А в Москве журавль был один, и тот - Алекс.

А во-вторых, Нина не знала, что и думать. Дело в том, что каждый раз её телодвижения в сторону Москвы оборачивались пустой тратой времени, энергии и денег.

Нина перестраховывалась, старалась просчитать всё. Но в итоге усилия шли прахом. Особенно запомнился конфуз - по-другому и не скажешь.

Нина была на несколько лет моложе и глупее. В тот год, после просмотра с пристрастием сериала "Дикая Роза", Нине втемяшилось в голову, что никто сильнее Алекса её любить не будет.

Может, Нина подспудно надеялась, что муж образумится и органично вольется в тусовку московского шоу-бизнеса? Ведь были у него нормальные, всем понятные песни, которые было приятно за столом по праздникам послушать. А, может, это и не его песни были, неважно...

И что-то ещё стало тому последней каплей. Очередной неудавшийся роман, весеннее настроение, семейные фотографии, ни с того ни с сего свалившиеся с антресолей, вселение Алекса в собственную московскую квартиру - какая разница. Нина твёрдо решила ехать в Москву.

Вещи были собраны, билеты куплены. Уложив Дашку спать пораньше, Нина принялась вычислять - как лучше выстроить новые отношения со старым мужем, чтобы извлечь максимум пользы. Алекс должен не только принять экс-супругу, но простить, понять, увидеть родственную душу. Но как, если Нина много лет доказывала обратное? Значит, надо удивить личностными переменами.

Нина, сморщив лоб, вспоминала основные характеристики бывшего мужа. Запойный, но благородный. Добрый, но принципиальный. Творческий и романтичный. Последние два слова показались ключевыми. Нина на них зациклилась. И всё испортила. Ведь не пойди она в ту ночь на это чёртово озеро, наверное, всё сложилось бы иначе. Хуже ли, лучше, но - иначе.

Сказалось ли дурное влияние Алекса, или Нина сама в очередной раз сглупила, но решила она попрощаться с родным Ка-Горском на рассвете, чтобы рассказать об этом бывшему мужу. В ярких красках, с восторженными придыханиями.

Романтичнее всего сентиментальное прощание устроить на озере. Хотя какое это к чёрту озеро - городская запруда. Зато удобно - пять минут, и ты на берегу. По дороге Нина представляла, как она будет рассказывать Алексу о своём ритуальном расставании с городом детства. Можно, конечно, было бы насочинять с три короба, но надо быть убедительной. Алекс тонко чувствует фальшь.

Спустившись к воде, Нина брезгливо сморщилась. Дурацкая была затея. Может, Алекс и увидел бы в грязном городском пруду волшебное озеро, но Нина не могла отрешиться от омерзительной реальности.

На земле повсюду валялись осколки битого стекла, использованные презервативы, женские прокладки, забытые носки, пустые пачки из-под сигарет. Болотными кочками высились вонючие кучи экскрементов - ступить некуда.

Плюс ко всему, утро было каким-то серым. Тяжёлое свинцовое небо тускло отражалось в мутной воде, на поверхности которой, изображая кувшинки, плавали крошки пенопласта. Пластиковые бутылки составляли им компанию.

Превозмогая гадливость, Нина всё же выждала какое-то время в надежде, что солнце пробьёт свинцовый заслон и проклюнется, окрасив небо нежными тонами рассвета. Опершись спиной о дерево, она уныло смотрела на горизонт, изредка окидывая цепким взглядом окрестности.

Не дождавшись чуда и окончательно соскучившись, Нина отлепилась от шершавого ствола, разминая спину и ноги. Наклонившись, наткнулась взглядом на очертания тела в воде. Русалка?!

Русалка без хвоста? Утопленница, твою мать! Она лежала, зацепившись негнущейся рукой за корягу. Молодая, наверное, ещё вчера красивая. Несколько мгновений Нина смотрела на неё. Бездыханное, безжизненное тело, украшенное синяками и ссадинами.

Глупо было бы сидеть и плакать над трупом незнакомой девчонки… Нина получила, что хотела. Прощальный подарок родного города: сказка по всем канонам - чем дальше, тем страшнее… Теперь надо делать ноги. Быстрее. Пока не записали в свидетели, не задержали до выяснения обстоятельств.

Внезапно набережная ожила. Появились потные бегуны от инфаркта, собачники с засранцами барбосами. Наверное, ещё можно было успеть смыться. Но Нина словно окаменела, прикипев взглядом к утопленнице.

- Боже! Что это?! - зазвенел сверху истеричный вопль.

Черт принёс эту даму с собачкой!

- Девушка! Будьте здесь, никуда не уходите! Я сейчас милицию вызову!

Но не успела тётка сделать и пару шагов, как уже завыли сирены. Видимо, кто-то глазастый ещё раньше углядел утопленницу и звякнул куда надо. С визгом затормозила машина, вторая.

Суетливо забегала стая законников. Нину потащили в машину, записали данные. Предупредили, чтобы не покидала город - протокол, допрос, дача показаний, подписка. И попробуй кричать о законности, нарушении прав. Свидетельница, чтоб тебя...

Естественно, поездка накрылась. Следственная тягомотина затянулась: утопленница оказалась не из простых, поэтому милиция носом землю рыла будь здоров. Нине пришлось побегать по кабинетам, по десять раз пересказывая показания разным людям - от простых оперативников до высокого милицейского начальства.

Нина бессильно злилась. Ведь она уже достаточно точно настроилась на волну Алекса. И если б не эта распухшая от воды девица, наверное, смогла бы заново приручить бывшего муженька. Но утопленница - плохая примета для начала новой жизни.

Успокоилась Нина как-то враз, задав себе простой вопрос: а к чему бы это привело - возобновление супружества с Алексом?

В Москву они с Дашкой в то лето, конечно, снова не поехали.

А потом… Потом напрасные переездные потуги случались каждое год. И всякий раз, когда Нина намеревалась навсегда покинуть Ка-Горск, происходило нечто, вынуждавшее оставаться. После очередной неудачи на Нину накатывала такая тоска, что она напивалась и плакалась в окно пятого этажа, в расплывающиеся от слёз огни города.

- Снова хочешь меня задержать? Зачем я тебе нужна, город? В прошлый раз ты подкинул мне соседку - неудавшуюся самоубийцу. А до того - я сама попала в больницу с ошибочным диагнозом. Ты мне постоянно перекрывал дорогу, подкладывая свинью за свиньёй. Забастовки транспортников, ограбление квартиры, неожиданное введение визового режима... Однажды меня избили по дороге на вокзал. А утопленница! Что ты придумаешь в следующий раз? В самолёте найдут взрывное устройство? Или наоборот проворонят бомбу, когда я буду на борту?..

Нина посмотрела на себя в зеркало. Уже немолода, а полноценная жизнь ещё и не начиналась. Может, плюнуть на всё и выйти замуж? А то дождёшься - вовсе никому не нужной станешь.

 

6.

"Вчера многие ка-горцы-очевидцы наблюдали странное явление: около восьми часов вечера над городом появился светящийся шар. Он с огромной скоростью летел прямо на самое высокое здание. Свидетели затаили дыхание в ожидании страшной катастрофы. Но не долетев нескольких метров до цели летающий объект внезапно изменил траекторию, пронёсся стороной и словно растворился в вечернем небе. И ещё в течение пяти минут таял в сумраке яркий свет - след инопланетного визита Венерической цивилизации.

Цвет Ка-Горской интеллигенции взбудоражен. Какие ещё доказательства нужны скептикам? Мы не одни! Сограждане, обо всех контактах с инопланетными гостями сообщайте в нашу редакцию - мы выслушаем вас без оскорбляющих ухмылок и грязных намёков".

Юлиан Квасильев,

Газет-ка "Ка-Горская мысль"

 

Нам предъявили счет: