Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 2 - Три... глава 4: Евангелие от Даниила: Беседы с Б.Г.


"Я" моё не вечно.

Жизнь - субботний вечер.

Воскресенье мне не дано...

"Искры Любви", реИнкарнации

 

Миф 1

...Но воскрес я, грешный висельник, бесплотным духом.

Как обезумевший, метался между Небом и Землёй, тщетно надеясь найти лазейку в царствие Господне. Но для самоубийцы закрыты были наглухо небесные врата.

Исчерпав запасы надежды и духовных сил, очутился я на пустынном острове посреди океана.

Безответные вопросы терзали разум мой:

...Если я не грешил, то за что был наказан?

...Если я согрешил, то почему была наказана моя сестра?

...Почему единственный путь не совершить греха предательства - решиться на грех самоубийства?

...Зачем это надо было Богу?

Сколько времени я провёл в безуспешных исканиях, а после - на этом скалистом островке в молитвах о прощении, не знаю. Но мои молитвы не растворились в эфире, не были сожраны хищными волнами бесчисленных радиостанций. Мне явился тот, ради кого стоило умереть.

Остров оказался обитаемым. Не сразу я узнал об этом. Наверное, и я поступил бы так же: выждал какое-то время, присмотрелся к пришельцу. И лишь проникшись доверием, проявил бы своё присутствие.

Итак, на острове я не только обрел приют, но и встретил некое существо, наделённое разумом и силой жизни - впервые по эту сторону изнанки жизни.

Я именую Его существом, потому что мне, убогому, не дано было в тот момент понять, как же называть эту субстанцию золотистого свечения. Неуловимая для моего ума сущность принимала каждый раз новые формы, быстро пересыпаясь, переливаясь из одного образа в другой.

То передо мной был почтенный старец.

А то - мой ровесник. Или подросток.

Зачастую Он вообще выпадал из человеческого образа, и я беседовал то с собакой, то с облаком, то со скалой - зыбкими видениями, сотканными из золотых искр.

Я долго не мог привыкнуть к Его перевоплощениям. Но всеми силами пытался свыкнуться со странностями "аборигена". Ведь Он подарил мне радость общения, спас от одиночества. "Довольствуйся, радуйся, - сказал я себе тогда, - и не желай большего".

И, наверное, так и не понял бы, каким счастьем одарила меня судьба. Сам Он, в силу величия своего, не спешил открыть мне свою главную сущность. Лишь скромно молвил при первой встрече:

- Зови меня просто - Б.Г. Третий.

И спросил я Его тогда:

- Почему "Третий"?

И снова ответил Он мне скромно:

- Двое Б.Г. в Мирах, неведомых тебе, уже есть. Я - Б.Г. Третий. Прошу никогда не путать.

 

Миф 2

И принял я от Него дар бесценный, но не понял тогда ещё, насколько драгоценен этот дар - Он сам нарёк меня своим крестником!

И однажды Он явил мне Чудо. Величайшее из возможных чудес - Чудо Спасения.

Было это так:

Солнце неохотно шло на покой. Небо блекло, смывая вызывающие краски заката. Покойно и безмятежно опускался вечер. Чайки оторали дневную оду Джонатану Ливингстону, набили брюхо мойвой и, засунув мокрые холодные клювы себе подмышки, готовились к ночному просмотру снов. Одни мечтал увидеть сегодня во сне "Песню о буревестнике", другие - МХАТовскую "Чайку", кто-то просто и безмятежно уснул с чистой совестью пролетария, отмахавшего крылом нелёгкую многочасовую трудовую вахту...

Уловив моё настроение, изрёк Он рокотом:

- Да вы, батюшка, поэт, однако.

Но вдруг Б.Г. Третий насторожился. На мой вопрос-в-ответ - "Что мне теперь, бесовские бакенбарды отрастить?", - Он не обратил внимания, прислушиваясь к чему-то извне. Я почувствовал Его отстранённость, а потом и тревогу.

- Туда, - вдруг резко и коротко приказал крёстный и первым скользнул вверх.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мига промедления оказалось достаточно, чтобы потерять Б.Г. Третьего из виду. Настиг я Его лишь под брюхом гигантского лайнера, летевшего в облаках над океаном.

- Что ты там копаешься как мичуринец в кукурузе? За мной.

Бесстрашно нырнув под винты, мой старший товарищ Б.Г. Третий просочился сквозь корпус самолёта и исчез. Не вполне привыкнув к своей бесплотной сущности, я заколебался. Выбрав место подальше от страшных самолётных мясорубок-турбин, приблизился к телу железной птицы.

И вдруг понял: ничто не помешает мне пройти внутрь. Осенил я себя мысленно крестом и тоже втянулся.

Крёстный ждал меня посреди салона.

- Нельзя быть настолько нерешительным, - укоризненно сказал он. - Тем более, когда участь сотен людей решают минуты.

Я ещё не понимал. Ровно, едва слышно гудели моторы. Пассажиры лайнера выглядели относительно спокойными. Большинство спали, некоторые оживлённо беседовали, кто-то читал бесовскую беллетристику и прессу, кто поумнее - молитвы. Опасности я не заметил.

- Ты ещё очень молод, - прочитал мои мысли крёстный. - И неопытен. Вглядись в эти лица. Разве ты не видишь печати обречённости?

- Не вижу.

- Неудивительно. Тот, кто их ставил, очень хитёр и осторожен. Не всякий способен вовремя распознать дьявольское клеймо на страницах Книги Судеб.

Я не был способен. Да, лёгкое напряжение витало в воздухе. Вон та женщина в чёрном пиджаке явно боится летать. И её соседка глотает "таблетки от страха". Двое мужчин, что сидят по разные стороны прохода меж кресел возле самой кабины пилотов - тоже заметно нервничают. Людям свойственен страх перед полётом. Отрыв от земли - для многих стресс, потому как богопротивен по своей природе. Зато дети ничего не боятся. Они уже перезнакомились и весело бегают по проходу, хвастая друг перед другом игрушками.

Никаких зловещих отметин на лицах я не заметил.

Однако Б.Г. Третий решительно заскользил к кабине пилотов. Но проникать туда не стал, а завис над креслами тех мужчин, что выделялись своей нервозностью.

- Неужели ты не чувствуешь?

- Нет, люди как люди, переживают, страшно.

- Это не люди, это террористы.

- Почему вы так думаете?

- У них под одеждой пояса шахидов. Их надо остановить.

Лишь оказавшись рядом, я ощутил зловоние опасности. И понял, почему не почуял гниль их помыслов раньше: наркотическая завеса. Я растерялся, не зная, что делать.

Зато Б.Г. Третий знал и не колебался. Он, обратившись тонкой золотистой змеёй, исчез в теле террориста, что сидел слева. Моё зрение внезапно обострилось, и я увидел, как злое чёрное сердце иноверца распадается в пыль, словно его крошили невидимые пальцы. Время замедлилось. Нелюдь, несущий тротиловую смерть, выпучил глаза и умер.

Мысль, что второй бандит заметит опасность и приведёт дьявольский план в исполнение, повергла меня в ужас. Я поспешил крёстному на помощь, мощной энергетической волной отвернув голову террориста. Нет, не оторвал, на это моих сирых сил и решительности не хватило бы. Я просто направил его голову в сторону иллюминатора, наведя образ птицы, постучавшейся в стекло снаружи.

За это время мой товарищ успел вытечь из тела уже мёртвого террориста и перебраться в тело другого, разглядывавшего нахальную ворону за окном. На сей раз Б.Г. Третий атаковал мозг злодея, в котором мгновенно вздулась и взорвалась громадная кровяная опухоль.

Пока крёстный обезвреживал злодеев, я по привычке бессознательно шептал молитву, не думая о том - услышит ли меня, самоубивца, Господь. Присутствие при умерщвлении людей - не грех ли великий? Кто дал право судить, выносить приговор? А я ещё и помог, руку приложил...

 За молитвой сознание закуклилось на себя, поэтому я не уловил момента, когда вернулся из недр второго трупа мой собрат. Лишь пробилось сквозь кокон святых слов - "Спасибо".

Я вернулся во внешний мир и вновь осознал себя в салоне самолёта. Оба террориста покойно полулежали в своих креслах, словно живые. Смерть только начинала свою работу в их телах.

- Нам больше ничего тут делать. Летим, - крёстный устремился прочь.

- Погодите, а как же... ну то, что на них надето? Там же - смерть.

- Опасность миновала. Скоро их обнаружат. Часового механизма в поясах со взрывчаткой нет. Самолёт посадят, трупы разминируют.

Я колебался.

- Да поверь же! Теперь всё будет хорошо.

Поддавшись уверенности тона, я последовал за крёстным. Уже на выходе из салона, услышал крик:

- Помогите! Человеку плохо!

Он знал. Откуда?

Уже вернувшись на остров, я ещё долго видел самолёт. Он летел прежним курсом, словно ничего на его борту и не приключалось. Моё оторопелое оцепенение потихоньку спадало. И я не стал сдерживать эмоции:

- Да это чудо!

- Да, - согласился Б.Г. Третий в образе мудрого старца.

- На моих глазах свершилось чудо! Вы сотворили чудо!

Старик пожал плечами:

- Чудеса - моя обязанность. Не всегда приятная, конечно. Чудо - оно тоже может быть разного качества.

В моём сознании повернулось какое-то колёсико, но как-то туго, со скрипом.

- Вы... сотворили чудо...

- Впервые после очень долгого перерыва. Кстати, и тебе спасибо.

- За что?

- Без твоей молитвы труднее было бы управиться. Видишь ли, в последнем случае я едва не совершил ошибку. Не учел действие наркотика. Твоя молитва помогла мне преодолеть преграду, возведённую дурманом вокруг мозга этого человека.

Колёсико судорожно дёрнулось и совершило ещё четверть оборота.

- Вы спасли сотни жизней...

- Конечно, - невозмутимо отозвался старец. - Если быть точным - 199. А куда деваться? В этом самолёте летел человек, ещё не исполнивший своё айхиважнейшее пьедназначение.

- Кто... Вы? - поражённый смутной догадкой, я едва смог вытолкнуть свой вопрос наружу.

И ответил Он скромно и просто:

- Я - БОГ.

 

Миф 3

"Разрешите представиться - Я есть Бог...

...Равно как и любой из вас"

(Никита J. Гурда)

 

...Оглушённый услышанным, я заторможено переваривал эту мысль, тяжёлую и душную, как бобы на ночь.

В небесах снова послышалось гудение турбин. Сознание, защищаясь от шока, автоматически переключилось на этот звук. Спасённый самолёт почему-то надумал вернуться к острову. Зависнув над нами, лайнер, как в приветствии, завилял хвостом, замахал по-птичьи крыльями и растворился "облаком, сизым облаком"...

Моё сознание тщетно тратило силы на защиту: шока не избежать. И поплыл я умом неведомо куда... А куда на Том Свете дальше-то?

 Но мягкое и светлое прикосновение Его к моему разуму затормозило панику.

- Я мог бы держать тебя в неведении и впредь. Но, видишь, я честен перед тобой. И не стану изображать из себя учителя, наставника, покровителя, мудрого старшего товарища, скрывая Истину, - развеивал мою слепоту прозрачный златотканый перст указующий огромной высоты. - Я внимательно наблюдал за тобой, едва ты появился здесь. Ибо должен был понять я: кто ты? Такой же узник? Жертва или засланец Г.Б.? Бесовское наваждение, как очередная издёвка нечистого? Или верный соратник, которого я долго ждал, не теряя надежды? Ведь не могли усилия мои пропасть втуне! Теперь, когда я явился тебе в истинной своей сущности, мне необходимо, чтобы ты постиг меня, принял и поверил. Именно в таком порядке.

Как я был слеп, глух и глуп! Думал, что рядом со мной - всего лишь собрат по несчастию, настолько прост в обращении и скромен был мой товарищ, нарекшийся Б.Г. Третьим. Если бы у меня были ноги, я благоговейно преклонил бы колена и опустился ниц. Но я сделал только то, что смог: мысленно склонился перед Ним.

- Постигаю! Принимаю! Верую! Не зря я вешался! Не зря!

- Ну-ну, - оторвал меня от благочестивых мыслей старец. - Ритуалы усиливали молитву лишь в твоей земной жизни. Сейчас это ни к чему. Я напрямую впитываю твою энергетику, улавливаю благие помыслы и стремления.

- Господи, я шёл к тебе всю жизнь...

- Знаю, сын мой, всё знаю - сам указатели на твоём Пути расставлял. И, поверь, скорблю вместе с тобой. За тебя и за весь мир, перевернутый и искажённый. И вопрос, что мучит тебя, знаю. Позже отвечу.

- Меня больше ничто не мучит. Ты услышал меня, Господи. Простил и приблизил. Спасибо, Господи!

- Даниил, это я должен просить прощения. Не возражай! Ты же сам спрашивал: как я допустил то, что случилось с тобой.

- Я знаю теперь - почему! Ты избрал меня учеником своим - новым апостолом. И это достойнейший крест и высшее счастье.

- Ничего ты не знаешь, святой ты мученик. Ты даже не знаешь - кто ты. Не говоря уж обо мне и моих поступках. Ничего я не мог допустить или не допустить. Ибо император без престола - никто. Ничто. Низвергнут я, сын мой. Бессовестно, нагло и коварно. Или ты и вправду думал, что творящееся на земле - дело рук моих? Или попустительства моего?

Боже! В сознании моём вдруг закрутились кадры тысячесерийного фильма - истории человечества. Весь тот кошмар, что творился на земле. Взрывы, смерти, предательства, ложь, рок-н-ролл... Смертные грехи, что поглотили человечество. И секундный кадрик - моя жизнь.

- Но, Господи! А как же твои храмы? Миллионы верующих?

- Сын мой, декорации тоже могут быть очень убедительны. И зрителям уже нет дела, что перед ними дурилка картонная.

- Но как так могло получиться?

- Бычьи силы прут нахрапом, - вздохнул Всевышний. - Давным-давно подменили ценности. Подменили и Веру. Сколько человек пыталось исправлять ошибки человечества, и совершали массу новых ошибок. Сколько праведников после бесед со мною с таким пылом брались за дело, что мне приходилось жестоко останавливать их. Получалось - сам вдохновил, сам и отправил на переделку.

Полное смятение владело моим сознанием.

- Но Вы же всемогущ...

- Ага, может ли Бог сотворить камень, который усрётся поднять... То, что мог, я делал. Нет, можно было бы вовремя завести человека за угол и вовремя помочь расстегнуть ему штаны, чтобы он пописал. Но сколько бы народу тогда обмочилось, дожидаясь своей очереди! Мне казалось, проще один раз научить, чем постоянно контролировать. Но люди не хотели учиться. Мои знаки они толковали по-своему - кому как было удобнее, так и толковали. Мои советы выворачивались наизнанку и использовались как лазейки в тёмных делишках. Словом, засомневался я. Задумался: не начать ли мне всё сначала? И пока я маялся думами, отрешившись от душ людских, меня и низвергли.

- Боже! Да разве ж ты не всесилен?

- Всесилен? Да, пока жива Вера. Истинная Вера. Чем слабее вера, тем слабее моя власть. Инквизиция подточила моё могущество.

- Как?!

- Усердием, сын мой. Да не в ту сторону. Любое благое намерение, подхваченное дураком с инициативой, обернётся тёмной стороной. Впрочем, это долгая история. И начали её твои собратья.

- Братья?! Неужели святые отцы повернули веру против Господа?

- Нет, всё началось гораздо раньше. Они тоже лишь зрители, видящие то, что хочет режиссер. А уж режиссер гениален. Даже имя святое моё зеркально вывернул - Г.Б. самозвано нарёкся. Надо полагать, инициалы Господа Бога так хитро зашифровал, почти то же, но наизнанку, мерзавец вывернул. Кстати, комитет ГБ, искалечивший твою сестру - тоже его детище тайно рождённое.

- Тогда, мои собратья, кому же они служат сотни лет? Кто я?

- Ты... При жизни был потенциальным святым. Но интуитивно почувствовал искажённость веры. Интуитивно отверг псведосвятость. С одной стороны, ты совершил великий грех, лишив себя жизни. Но с другой - содеял мне угодный поступок. И получишь не только прощение, но и предназначенный тебе ранг святого. Истинного святого, не подложного. Я расскажу тебе всё. Ибо суждено тебе помочь мне. И себе.

- Всё, что прикажешь, Господи! Всегда готов! На всё готов!

- Не прикажу. Попрошу смиренно... Участия в восстановлении справедливости - это раз. Самозванцы должны быть разоблачены - это два. И наказаны по всей стъёогости еволюционного вьемени - это три. А чтобы впредь не случилось подобного, люди должны понять, откуда к ним пришли беды.

- Разве не в Твоих силах ниспослать на них откровение свое?

- Люди сейчас с большим удовольствием смотрят триллеры и читают комиксы. Что им моё Откровение? Заметят ли они его? Осознают ли?

- Но... что же делать?

- Вот это и будет твоей задачей. Ты напишешь Книгу - новое Евангелие. Я расскажу тебе, как всё начиналось, откуда взялись самозванцы. До каких высот и какими способами добрались. До сих пор я никак не мог воздействовать на события, происходящие на земле. Видел, понимал, страдал. Но, Слава Бо... мне, появился ты - звено, могущее связать меня с миром. Окном, так сказать, во вселенную. Будешь не просто исполнителем моей воли. То есть, не только воплощать в действительность мои мысли, но и послужишь проводником моих посланий душам человеческим. Таким путём у нас появятся ещё помощники, подвижники. И всем миром мы задушим сатанинское потомство. Но основной твоей задачей будет - писать летопись искажения веры.

- Но как же я донесу Книгу до человечества?

- Ну, во-первых, это Я донесу. А во-вторых, Мне это не сложно. Когда истинная вера восторжествует, я верну твою душу в мир человеческий по стандартной методике реинкарнации. Но! В отличие от большинства людей, ты вспомнишь свою прежнюю жизнь, когда найдёшь свою рукопись.

- Как же я её найду?

- Спрячешь в надёжное место. Я тебе подам Знак (только не спутай со знаками Зодиака!) - ну, сон увидишь, например. Или на необычное рекламное объявление "случайно" наткнёшься. Мало ли способов проникнуть в сознание и включить тебя? Читая оригинальную рукопись Книги, ты будешь обретать себя нынешнего. А когда закончишь чтение, уже будешь тем самым Даниилом, каким был до смерти. Тогда всё и вспомнишь, дополнишь рукопись подробностями, упомянешь, как мы боролись за веру истинную - ведь ты же сам будешь тому свидетелем. Создашь художественное произведение, которое перевернёт сознание миллионов. Это и будет твой подвиг во имя веры, для которого ты пришёл в мир. Неспроста ты пришёл сюда. Ведь этот остров - темница, тюрьма Бога. Ни одна душа не может ко Мне приблизиться. По крайней мере, до сих пор не могла. Это знак, потенциально святой Даниил. Ты покинул грешный мир, чтобы прийти ко Мне. И спасти своего Господа и свою душу.

- Это жертва во имя правого дела!

- Я рад, что ты всё правильно понял. Готов ли ты и дальше служить вере?

- Я всецело в вашей власти, мой Бог!

- Вот в такие минуты я не жалею, что создал человечество. Благословляю тебя, сын мой. И послужим вере истинной. Только настойчиво попрошу тебя ещё об одном: продолжай называть меня как прежде, по-простецки - Б.Г. Третий... Ладно? Ну а теперь слушай, Даниил. Запоминай. Позже, в человеческом мире ты перенесёшь эту историю на бумагу, чтобы в новой жизни избавить людей от заблуждений и, как следствие, страданий. Я отвечу на все твои вопросы. Но прежде ты должен кое-чему обучиться.

И начал Б.Г. Третий меня обучать тайным знаниям. А каким - я вам не скажу... Извините, особо секретные материалы. Икс-файлы. Публикации не подлежат. Я подписку о неразглашении давал самому Господу Б.Г.

 

Миф 4

Долго Господь учил меня разным премудростям, первое время с трудом доходившими до обновлённого сознания. Но с каждым днём становилось всё легче. Наконец, настал день, когда Он удовлетворился моими умениями и навыками и определил мне место бытия - маленький провинциальный городок под названием Ка-Горск. Дабы писать новое Евангелие от Даниила и ждать Знака Божьего, ибо Господь пообещал прийти ко мне, когда настанет время. И я горд, что приложу и свою руку к Святому Делу.

Прибыв в Ка-Горск, я осмотрелся, на месте, быстро нашёл подходящего донора и вошёл в образ. Моим донором стал спивающийся музыкант, барабанщик Степан Бобёр, который с похмелья и безденежья внезапно впал в религиозный ступор. Я вовремя устроил ему "видение". Хороший донор, только часто свою энергию расходует на неуёмную болтовню и бессмысленную беготню по городу. Но бесов по школам из ребятишек изгоняет мастерски. Так и брызжут вон из глаз!

Во время работы над рукописью мне было настоятельно рекомендовано беспрестанно слушать псалмы Creedence Clearwater Revival. Я постиг очередное проявление высшей мудрости намерений моего Господа только после того, как порылся в словаре английского языка и с трудом разгадал головоломку неведомых символов: Возрождение Веры Чистой Воды...

Или... Возрождение Истинной Веры! Ликованию моему не было пределов. С трудом могу представить, какие божественные истины открылись бы мне, если б я смог расшифровать тайные знания, вложенные внутрь текстов этих псалмов. Но, увы... Это непосильная для моего ума задача. Хвала твоей необъемлемой мудрости, Господи!

На долгое время обо мне словно забыли. Но я верю, что Он никогда ничего не забывает. Просто я должен освоиться в новой среде и начать писать летопись. Что ж, во имя попранной Веры, приступим с Б.Г.-м.

В маленькой квартирке в центре города я обложился пачками бумаги, ручками. Большой письменный стол, удобный стул на колесиках - одно, правда, эпизодически отваливается - всё располагало к работе.

Однако писательство оказалось совсем не лёгким делом. На творческую разминку в виде этой прелюдии и на заточку карандашей ушло немало времени и сил.

Только сегодня я решился написать на чистом листе: "Евангелие от Даниила", но Господь явился мне во Сне и велел временно прервать работу во имя великой цели.

Задание оказалось странным, но не мне обсуждать дела того, кто видит и знает тысячекратно больше и лучше. Роль моя в непонятных мне намерениях Господа невелика, но из таких, как я, штрихов складывается картина равновесия Мира.

 

Нам предъявили счет: