Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 2 - Три... глава 5: Былое и дамы: Дашин вариант


1.

"Еще один аргумент в споре со скептиками, поджимающими губы и гаденько улыбающимися при упоминании о сверхъестественном, появился после посещения нашим корреспондентом квартиры ка-горцев Н.

Не так давно в квартире начали происходить странные случаи. Терялись вещи, билась посуда. А утерянное находилось спустя какое-то время в самых неподходящих местах.

- Я потеряла обручальное кольцо, - рассказывает Елена Н., - где только ни искала. Бесполезно. Отчаявшись, я обратилась вслух к силам, незримо обитающим с нами в квартире, с просьбой вернуть дорогую мне вещь. Через полчаса я нашла кольцо на самом видном месте.

- Потрясающе! Скажите, а с другими членами семьи не случалось чего-то необычного?

- Ещё бы! В последнее время мы буквально опутаны потусторонними силами. Дочке являлся призрак бывшего хозяина квартиры (он умер не своей смертью - от рук несовершеннолетних грабителей-наркоманов, одурманенных ядовитыми грибами), а муж ночью слышит стоны, разговоры двух-трёх голосов.

А недавно я сама была заперта озорной тенью в туалете. Я буквально видела прозрачную руку, толкнувшую меня внутрь и закрывающую дверь. И слышала лёгкий смех.

- Невероятно! Скажите, а ваши друзья видели или слышали что-то необычное?

- Моя подруга чуть с ума не сошла однажды. С тех пор она боится ходить ко мне в гости. Наверное, домовой приревновал меня к подруге и уронил на неё люстру. Такая хорошая была люстра, дорогая. Но хоть подруга не особо пострадала. Я не стала подавать на неё иск о порче личного имущества. Это ведь моя подруга.

Я покидал семейство Н., полный неизъяснимой тревоги. И когда я оказался за порогом, дверь резко захлопнулась за моей спиной, сильно толкнув меня.

Словно невидимые постояльцы выгоняли непрошеного гостя.

Дорогие читатели! Если вы столкнулись с силами сверхъестественного, мы ждём вас. Это надо знать, надо быть постоянно готовым к новым и новым контактам. Мистический мир входит в нашу жизнь всё настойчивей. Давайте знакомиться с ним".

Юлиан Квасильев,

газет-ка "Ка-Горская мысль"

 

2.

"Ох, какая чушь, для домохозяек - пожирательниц мыльных бразильских телесериалов". Даша вздохнула грустно, отложила в кармашек кресла старый номер самой тиражной Ка-Горской городской газеты и стала разглядывать в иллюминатор самолёта облака, подсвеченные закатом. Они казались живыми, мягкими, ласковыми. Даше захотелось стать такой же - нежной и трепетной, в любую минуту готовой вздрогнуть и рассеяться от дуновения ветерка. Может, в этом и есть главная сила женщины?

Даша покосилась на спящую в соседнем кресле мать - та во сне вдруг всхрапнула лошадью - подумала мельком - "богатый жених приснился". Облака и минутная слабость одновременно растаяли без следа, и Даша, приближаясь к Москве и встрече с отцом со скоростью самолёта, унеслась мыслями назад, в родной Ка-Горск.

 

3.

...В четыре года Даша вдруг начала заикаться. Ни с того ни с сего. Отец расстроился, конечно, но отнёсся к заиканию дочери философски: значит, так надо. Он пытался объяснить матери, что Дашка - сильная девочка, такой барьер лишь придаст ей новых сил. Но мнение отца уже ничего не стоило в глазах мамы, а уж её, Дашино, мнение - тем более. Мать потащила дочь по невропатологам, психиатрам, знахаркам. Однако Дашка с врачами и бабками разговаривала абсолютно нормально. Читала стихи, пела песни, отвечала на вопросы. Целители разводили руками - нормальный ребёнок, с нормальной дикцией, хорошо развитой для малых лет речью. А вот в детском саду, дома, на улице Дашка снова начинала заикаться.

Мать смирилась после визита к астрологу. Звёздные предсказатели только-только начали вылезать из подполья. И вот один такой спец по звёздам объяснил Нине, что её дочь не любит людей. Просто не считает их за ровню. Или себя не причисляет к массе человеческой. И заикание станет своеобразным тормозом для Дашки. Не даст ей полностью реализовать свои возможности, которые могут привести к глобальной катастрофе. Нина слушала астролога и почти с ужасом глядела на Дашку, накручивающую локон на пальчик. Нельзя было поверить, что в этом ангелочке скрываются стаи демонов.

Отец так просто расхохотался, узнав пророчество астролога. И начал звать Дашку Клеопатрой-Нью.

Мама же или поверила астрологам, или опустила руки, но тесты, упражнения, походы по специалистам закончились.

А Даша, поразмыслив, прислушалась к мнению отца и перестала видеть трагедию в своём речевом недостатке. Конечно, сложности добавилось. Приходилось контролировать себя и быть всегда начеку, а то и обороняться - дети жестоки. Но все дразнилки быстро кончались, кто бы ни пытался обидеть. Для каждого обидчика Даша находила оригинальный способ усмирения. Кому-то хватало ласкового - "ну что ты, зачем?". Кто-то затыкался после пары затрещин, которые Дашка дома отрабатывала на большом плюшевом медведе. Одному мальчику пришлось выбить зуб. Другой угомонился после надетого на голову горшка, выдернутого из-под мерзавочно подхихикивающей девчонки. Так Даша получала первые уроки жизни. Особенно прилежно она начала учиться этой сложной дисциплине, когда случайно подслушала разговор матери с кем-то из приятельниц:

- Ой, не знаю, что и делать, - жаловалась мать в телефонную трубку, - такая девчонка была славная, и - на тебе. Как она в школу пойдёт - ума не приложу. Трудно ей будет. А мне-то сколько нервов придётся сжечь. Шура? А что Алекс? Говорит, не заостряй внимание, само пройдёт. Ты же знаешь его - всё до фени кроме собственных иллюзий.

Дашка тихонько зашла в свою комнату, закрылась, присела на кровать и задумалась. Мать уверена, что будет трудно. Папочка… Как это здорово папа придумал: не заостряй внимание, само пройдёт. Мать, сама того не зная, подсказала дочери основной жизненный принцип. Позже Дашка подкорректировала его - не заостряй на мелочах. Главное - быть лучше всех, тогда никто не будет обращать внимания на мелочи, например, заикание.

Даже развод родителей не подкосил Дашу. Значит, так надо, рассудила она, не обижаясь на отца. Даша рвалась проводить его в аэропорт, но мать не пустила. Конечно, без отца будет грустно и трудно, ведь Дашка уже привыкла с ним и советоваться, и веселиться. Но это испытание она тоже должна выдержать с честью.

Взяв за основу стремление к совершенству, Дашка вышла на "старт, внимание, марш!" - три месяца между детским садиком и школой. За это время она самостоятельно освоила программу первого класса и со второй четверти пошла сразу во второй класс.

Разница между шестилеткой и восьмилетками - пропасть. Чтобы преодолеть её, не стать зашпынянной пацанкой, Даша выбрала идеальный путь. Хорошая учеба вызывает уважение в старших классах. А у малышей ценится другое. И Дашка прибрала к рукам самого отпетого хулигана, состоящего на учёте в детской комнате милиции.

От Капончика противно пахло табаком, он некрасиво выражался и писал на партах неприличные слова, но если уж учителя ничего не могли с ним поделать, то что говорить об одноклассниках.

В первый же день плотный низкорослый второклассник Капончик подошёл к Дашке и, дёрнув за косичку, грозно произнёс загадочное:

- Хи-хи, чпок!

Не понимая, что означает эта фраза, Дашка, мягко улыбнулась и ещё мягче сказала:

- Боря, не надо, ты же хороший.

Капончик обалдел. Чуть ли ни с пелёнок ему внушали, что он есть распоследнее дерьмо, ни на что не годное в этой жизни. Его домом станет тюрьма. Его удел - воровские хазы. Его жизнь - дрянь, не нужная обществу. Дело только во времени.

По общему мнению, Капончик, следуя традициям столь уважаемой пролетариатом потомственной трудовой династии, должен был направиться по стопам своего старшего брата - Капона. Пройти с десяток зон и к тридцати годам стать законченным уголовником.

Но тогда он стоял перед Дашкой с открытым ртом и смотрел на девчонку с недоверчивым удивлением. Конечно, с одного раза пробить броню Капончика было невозможно. Потребовалось время и максимум усилий. Зато в последний день перед новогодними каникулами Капончик отозвал Дашку в закуток над спортивным залом.

- Ты это, - оглядываясь, не видит ли кто его беседующим с девчонкой, скороговоркой зашептал он, - вот, с Новым годом…

Сунул Дашке в руки газетный свёрток и бросился к лестнице.

- Боря! - успела остановить его Даша. - У меня тоже есть для тебя подарок.

Дашка долго думала, что же подарить Борьке такое, чтобы он заплакал, не при ней, конечно, но где-нибудь потом, в укромном уголке, чтобы никто не видел. Но так и не придумала ничего гарантирующего скупую мужскую слезу. Махнула рукой и за два вечера связала шарф. Правда, шарф получился очень красивый - тёмно-бордовый с вышитой белым оскаленной мордой волка.

Она так и не узнала, плакал ли Капончик над её подарком, но шарф он носил, пока ему не исполнилось четырнадцать. Потом Капончик куда-то исчез, наверное, загремел на малолетку, и Даша больше его не видела. Нет, видела один раз, но это было летом и мельком. Дашка удивилась тогда: видимо, зона ещё не бесповоротно отшибла Капончику мозги. Потому что выглядел он совсем не по-уголовному. Приличней, чем в школе. Капончик тогда в последний раз помог ей и потерялся навсегда. Наверное, понял, что детство детством, а в жизни с Дашей у них дороги разные.

Но в том закутке над спортзалом Борька даже не развернул красивую обёртку. Выхватил подарок и убежал вниз по лестнице. Уже снизу он крикнул:

- Ты это, если кто будет рыпаться, скажи…

Но говорить что-то кому-то не было необходимости. Класс давно заметил странное отношение страшного и ужасного Капончика к новенькой. И Дашке простили, что выскочка и отличница, забыли, что она младше всех в классе. А заикание будто и не замечали вовсе.

Мать устроила настоящий допрос, когда нашла в Дашиной комнате новогодний подарок Капончика - нож с наборной трёхцветной рукояткой. После часового скандала со слезами и соплями пришли к соглашению, и нож отправился на антресоли - к прочему барахлу, которое и выбросить жалко, и применить некуда.

Начальную школу Дашка закончила за два года. И снова ей пришлось приручать новый класс, новых одноклассников старше себя. Здесь уже надо было завоевывать девчонок. Что Даша с успехом и сделала, раздаривая привезённые отцом из Москвы вожделенные для девчонок мелочи, каких не было в Ка-Горске: заколки, наклейки, брелочки, браслетики, цепочки. И дарила-то Даша легко, изящно - что вы, какие пустяки...

А вот в старших классах наконец-то пригодились знания, умение объяснить самое сложное самому тупому, талант рассказчика. И что интересно, выступая в роли наставника, учителя, Дашка переставала заикаться.

Заметив это, Даша избрала для себя образ ментора. Тем более, это получалось как-то само собой. Курсы психологии при Ка-Горском университете немного подкорректировали главную стратегическую линию поведения Даши, и "жить стало ещё проще, ещё веселей". Да и вообще приятно, когда тебя слушают, открыв рот, заглядывают в глаза и восклицают:

- Дашка! Какая ты умная!

Впрочем, эта фраза звучала в разных вариантах. "Умная", "добрая", "честная", "строгая, но справедливая". Это заряжало Дашу бурной энергией, хоть горы сворачивай.

Умненькая Даша не только принимала дань в виде поклонения и безоговорочного признания, но и считала необходимым отдавать. Она редко отказывала кому-нибудь в помощи, даже в мелочи, понимая, что этим привязывает человека ещё крепче.

Девочка шла строго по намеченной ещё в детстве программе.

Научилась строить отношения с людьми так, что с ней всем всегда было интересно, и лидерство Даши признавалось сразу, безоговорочно, без войны, политических интриг и зависти. Когда было нужно, Даша умела привлекать людей, для каждого находила нужное словечко, не напрягаясь. Там неизбитую цитату вовремя вставит, там небрежно выскажет своё мнение, идущее вразрез с общепринятыми. На удивление много было подобных мелочей в арсенале малолетней девицы.

К тому времени у Даши накопилась изрядная коллекция прирученных. Даша словно черпала силы и вдохновение в человеческих эмоциях. И училась - училась жить, училась заставлять людей видеть в ней совершенство. Периодически устраивала передышку - неделю одиночества, когда копилка подсознания была переполнена. Даша разбирала накопленное - это пригодится, а похожее уже есть, этот мы нюансик оставим, а остальное можно выкинуть. Вот "ценный веник", а без этого вполне можно обойтись.

Причины и следствия человеческих поступков, движения души, толкавшие на низость и на подвиги, цели и намерения ублюдка и святоши, "правильности" и "неправильности", все грани, оттенки отношений и состояний - всё могло пригодиться в жизни. Всё служило очередной ступенькой к трону на Олимпе, на котором она будет, нет, не блистать - править по праву рождения. Как достигнет подобающего ей положения, Даша ещё не знала, но была твёрдо уверена - усилия не пропадут даром. Она порой задумывалась: а не надо ли благодарить судьбу за заикание - не оно ли послужило тем стимулом, что заставил совершать возможное и невозможное.

Легко перепрыгивая из класса в класс, а порой и через класс, Даша стремительно приближалась к взрослой жизни. И была бы стопроцентно довольна собой, если б не грибная опупея.

Это после Дашка разложила печальный эпизод по полочкам, нашла свои ошибки, сделала выводы. Винить было некого, кроме себя. Даша видела подоплёку произошедшего - расслабилась, слишком уверовала в собственную непогрешимость. Но так и не поняла, что за затмение на неё тогда нашло.

Это был единственный раз, когда она попала под чье-то влияние. И поклялась себе - больше никогда.

 

4.

Даша:

Ловко меня тогда поймали. И на чём? То, что было двигателем, чуть не стало тормозом.

Когда девчонки под великим секретом рассказали о великом маге, целителе, стало обидно: это я должна была поведать об этом. Как могло получиться, что я ничего не знала? Очень трудно было сделать вид, что меня это не волнует, что эта тайна для меня совсем и не тайна.

А буквально на следующий день после обеда зазвонил телефон. Как обычно перед месячными заикание моё усилилось. Я с трудом, запинаясь через слово, объяснила - не туда попали.

- Да ты заика? - сочувственно протянул мужской голос на другом конце провода.

Ох, как я разозлилась, совсем потеряла над собой контроль.

- А-а т-т-ввоё к-ка-к-кое…

- Предначертанное Книгой Судеб. Не тужься. Могу помочь.

Что случилось с моей головой в тот момент? В ней что-то щёлкнуло, и страшно захотелось поговорить с незнакомцем, поговорить нормально, без мучительных запинок, вынужденных пауз, подбора слов с лёгкими сочетаниями звуков.

Почувствовав в моём молчании согласие, незнакомец назвал время и место встречи.

До назначенного времени я не могла найти себе место. Меня поколачивало, постукивали зубы, пальцы сами сплетались в замок до хруста в фалангах. Адреналин фонтаном хлестал из ушей.

На котлован я пришла за полчаса до назначенного времени. Спрятавшись за хилым кустом, решила сначала понаблюдать.

Робко подступали августовские сумерки. От солнца остался лишь маленький краешек. Но берег не пустел. На смену вечерним купальщикам, которые уже собирали вещи и уходили, появлялись молодые люди, вовсе не намеревающиеся купаться.

Девушки и парни сбивались в кучки, рассаживались на принесённые с собой одеяла, надувные матрасы, спальники. Новоприбывшие не раздевались, не кидались с визгом в воду. Чрезвычайно серьёзные, даже суровые, они молча находили своих, молча пожимали друг другу руки, молча усаживались в своей группе.

Выглядело это странно. Пришедшие, кажется, вообще не разговаривали друг с другом. Может, тут собрание глухонемых? Тогда при чём тут я? Ни разговоров, ни смеха. Никто не курил, не откупоривал бутылки пива, водки. Все сидели и чего-то ждали. Очевидно того же, чего и я.

Сумрак сгущался. Берег заполнился мутными силуэтами. Уже не было смысла прятаться за кустами. Всё равно в полумгле меня трудно узнать. Да и, как я заметила, никто никем не интересовался. На берегу царила странная тишина. Ни разговоров, ни шепотков, ни плеска воды. Лишь где-то далеко, похоже, на соседнем котловане, горланила компания. И если б не знала, что кругом полно народа - я успела насчитать, пока не стемнело, человек сто пятьдесят - решила бы, что берег пуст.

Что я делала среди этих ненормальных? Ведь заикание давно перестало быть для меня изъяном. Нашлись даже положительные стороны в этом незначительном речевом недостатке. Тогда зачем пришла? Что за клин в мозги попал… Шла бы ты домой, пельмени лопать...

Но внезапно толпа вокруг зашевелилась. Этого видно не было. Почувствовалось движение, оживление какое-то. Но по-прежнему молчаливое. Скорее, аура присутствующих напряглась. Стала ощутимой, что ли.

Вдруг у воды вспыхнул свет. От неожиданности я вскрикнула и прикрылась рукой, защищаясь от внезапной вспышки. Свет оказался костром, напомнившим пионерский лагерь - так высоко взметнулось пламя. Впрочем, огонь быстро пригнулся - над костром несколько человек взгромоздили треногу, на крюк навесили громадный котёл. Пламя жадно прильнуло к посудине, яро нализывая крутые бока. Берег вновь погрузился в темноту, лишь ярким пятном светился костер.

Освещённые костром фигуры сгрудились вокруг котла, выливая туда вёдра воды. Одно, второе, третье…

- Друзья подгрибы! - отвлёк меня от подсчёта вёдер зычный голос. - Мы снова вместе. Мы снова собрались во славу всемогущего. Я снимаю печать молчания с ваших уст. И спрашиваю: нет ли среди вас сомневающихся?

- Нет! - дружно ответили сотни глоток.

- Все ли верите в высшую силу?

- Верим! - снова сотряс воздух согласный рёв.

- Нет ли среди вас тех, кому не явился светлый образ?

- Нет!

Я пыталась разглядеть типа, задававшего вопросы, потому что узнала голос. Это он мне звонил. Похоже, он тут главный. А где тут? Что здесь происходит? Похоже, я влипла в какую-то секту. Всемогущий, высшая сила, светлый образ… Надо уносить ноги.

Перед костром, словно из-под земли, возник силуэт. Наверное, некто сидел на земле и просто поднялся. Но ощущение было, что он вырос, как гриб. Лица не разглядеть, обнажённый торс, узкие брюки, наверное, обычные джинсы, на голове - широкополая, будто грибная, шляпа.

Торс был хорош. В меру накачанный, широкие плечи, узкие бедра. Такие мускулистые красавцы моим ровесницам нравятся. Меня привлекало в мужчинах другое. Мой избранник может не выглядеть атлетом, но должен иметь исключительные мозги и волевой характер. Пока я таких не встречала. Так что возрастные девические влюблённости и любови меня миновали. Хотя, чтобы собрать кучу народа, запудрить мозги, интеллект надо иметь нешуточный. Меня же он затащил сюда всего парой фраз по телефону.

Ну, я-то купилась, слава Богу, временно - помешательство какое-то, честное слово. Всего доброго, дорогие… как вас там… погрибцы? Неважно. Всего вам хорошего, а я пошла.

Но не успела и шага шагнуть, как под ногами заплясал луч фонаря.

- Друзья мои!

Луч прыгнул на кроссовки, пополз по джинсам.

- Нет предела совершенству Всевышнего. С каждым днём растёт его сила и мощь. Сегодня он собрал нас принять под своё покровительство ещё одну сестрёнку нашу.

Луч фонаря замер на уровне шеи, слегка подсвечивая моё лицо, но в то же время, искажая его до неузнаваемости.

- Мы все под одной сенью! - пророк в шляпе развёл руки в стороны и чуть вверх. - Мы все под его защитой! Ты, - рука описала полукруг и ткнула пальцем прямо в меня, - с нами. А значит - с ним!

Дальше началось что-то невообразимое.

Сидящие в темноте вдруг сорвались и сомкнулись вокруг меня кольцом. Я даже не успела испугаться.

- Прими, Всемогущий, ещё одну дочь!

Меня закрутило, как в мясорубке. Полуобнажённые тела закружились вокруг меня, кто-то прикасался грудью к груди, кто-то спиной - к спине. Как со стороны, я отметила, что осталась без блузки - полуголая, как и все. Закружилась голова. В мелькание красно-чёрных точек я ощущала прикосновения тел, подумалось, что сейчас снимут и джинсы. Страха не было - оцепенение. Оргия, шабаш, изнасилуют толпой, под занавес напьются и уссутся дешёвым "Блинским" - вот и всё посвящение.

Словно в подтверждение, меня швырнули на землю, лицом вниз. В рот залетел комок земли. Перевернули. Распяли на жёсткой траве. Безумный шляпник возвышался надо мной. Склонился. Кто-то больно сдавил лицо, разжимая челюсти.

- Прими светлый образ, сестра!

Что-то мокрое и скользкое упало в рот. Языком попыталась вытолкнуть, но мои челюсти уже сжали.

- Не бойся, - прошелестело из-под шляпы, - ешь…

Я покорно начала жевать. И вдруг до меня дошло, что это обыкновенные грибы. Скорее всего, шампиньоны. Их по всему городу полно, говорят, эти грибы нельзя есть. Бомжи, правда, всё равно варят, жарят, лопают.

- Нет, это не те грибы, - гулко ответил чужой голос в моей голове. - Это святые грибы. Они откроют тебе новый мир, приобщат к избранным.

Ой, это не в моей голове, это я сказала вслух, а мне ответили. И говорила я совершенно нормально, без какого-либо контролирующего усилия над собой. С ума сойти…

Это была последняя здравая мысль. Потому что потом я провалилась… чёрт его знает, куда я провалилась. Но это было красиво. Страшно, но красиво.

В школе нам преподавали основы безопасности жизни. Наводнение, землетрясение, выборы президента... и прочие всевозможные катастрофы… Поэтому, что такое ядерный взрыв, я представляла достаточно красочно. По лекциям, по фильмам-пособиям, просто по фильмам. Вот в центре такого взрыва я и оказалась. Вернее, не я, а мой двойник. Я наблюдала со стороны. Как вырастает гигантский гриб, как тором раскатывается взрывная волна, сыплется пыльный то ли дождь, то ли снег. Вокруг всё кипит и плавится, но это только фон, который я вижу боковым зрением и затылком. Мой взгляд прикован к центру гриба. Потому что едва гриб распустил смертоносную шляпу, из его недр, как Афродита из пены, появилась… Даша-2.

Жутко. Кошмарно, конечно. Но до чего красиво. Я не про последствия, а про само явление. Юная девушка в эпицентре хищного огнедышащего цветка. Она взвилась до самого неба, но я видела каждую чёрточку красивого лица. Скрестив руки на груди, Даша-2 равнодушно смотрела вниз, словно ждала, когда же всё это кончится и можно будет приступить… К чему - настолько далеко моя фантазия не потянула. Просто не представлялось - чего ждала моя близняшка, принцесса ядерного гриба. Но выглядело это волшебно.

И вдруг оказалось, что это я сама стою на вершине грандиозного пьедестала. Внизу активно работала смерть. Но меня это нисколько не пугало. Мир проходил очищение. Освобождался от лишнего, ненужного, неважного. В гибели - рождение. Надо только знать, как правильно направить Силу. Опытный грибник, срезая ножку у самой земли, оставляет грибницу, которая со временем даст новое, крепкое потомство.

Я с ликованием смотрела на колоссальное зрелище рождения нового мира через хаос смерти, как на дело своих рук. И вдруг почувствовала - хватит. Жест получился сам собой. Разведя скрещенные руки, раскинула их широко, чуть вверх, и уронила вдоль тела.

Но сразу чуда не произошло. Внизу продолжал свирепствовать кошмар. И не собирался отступать. Он меня не захотел слушаться! Я разозлилась и представила, как мысленно гашу звёзды... И тут гриб начал опадать. А с ним поплыла к земле и я. Всё ниже и стремительней. Я дико закричала…

 

5.

На всякий случай, уходя, Даша сообразила оставить матери записку, что будет ночевать у подруги. Не зря... Потому что очнулась Даша под утро на том же самом берегу, где минувшей ночью впала в забытьё. Она лежала в чьём-то спальнике, заботливо застёгнутом на молнию. С трудом выбравшись из уютного мешка, Даша тупо огляделась. Берег был усеян лежащими, сидящими, ходящими телами. Людьми их назвать язык бы не повернулся. Мрачные, бледные, молчаливые. Словно живые мертвецы.

"Неужели и я такая же?" - ужаснулась Даша.

Скорее всего, так оно и было, потому что, чем бы её ни опоили, ни накормили, чувствовала себя Даша безобразно. Голова болела и кружилась, земля проминалась под ногами, во рту - полная помойка, обсиженная котами и бомжами. Хоть лицо ополоснуть, а лучше - искупаться, может, это приведёт в чувство. Даша побрела к воде.

Но до воды она не дошла. Потому что котлован никак не хотел приближаться. "Что за чёрт", - испугалась Даша.

- Непривычно? - послышалось из-за спины.

Высокий блондин неопределённого возраста приятно улыбался.

- После посвящения всегда так.

- Как? - буркнула Даша.

- Желаемое принимается за действительное. Выпей вот это. Давай расстегну спальник. Вот так. А теперь давай руку. Вставай.

Даша без раздумий осушила протянутую блондином чашку. Высвободила ноги из расстёгнутого спальника. Подтянула колени и уткнулась в них лицом. Идиотка. Ведь сколько читала о сектах, сколько слышала… Что за гадость ей вчера подсунули? Может, она уже стала наркоманкой, сейчас столько коварной синтетики. Хотя, в последнее время после повального увлечения Кастанедой и Пелениным стало модным жрать поганки с мухоморами. Говорят, эффект похожий на тот, что испытала Даша. Она застонала со злости.

И тут так долбануло в голову, что пришлось сжать зубы, чтобы не заплакать.

- Ну что ты, - ласково погладил Дашу по голове блондин. - Тебе плохо, но это пройдёт. Буквально через несколько минут. А как ты хотела? За встречу с божеством надо платить.

Даша подняла голову. Это тот в шляпе - божество, что ли? Сквозь пакостное состояние пробилось издевательское недоумение. Даша усмехнулась.

- Чем? Мелочи накидать в его идиотскую шляпу? Божество... Не спорю, правда, личика не видела, но судя по фигуре - Аполлон. Кто ещё есть на вашем Олимпе имени мухоморной дури?

Блондин вздохнул. Вероятно, он был здесь специалистом по приведению в чувство и обработке мозгов. Вернее того, что остаётся после наркотического дурмана. Но не зря же Даша прошла курс психологии при Ка-Горском университете. Несколько лекций по нейролингвистическому программированию - поверхностно, конечно, но уже кое-что.

Даша уже практически пришла в себя. Физически ещё было погано. Но голова заработала. Наблюдая краем глаза за жестами блондина, выражением лица, Даша примерно поняла, что сейчас услышит. И не ошиблась.

Блондин не собирался выкладывать сразу так много новопосвящённой девчонке. Но как-то само получилось. Временами ему казалось, что он разговаривает со своим зеркальным отражением. Или братом-близнецом. Чего Даша и добивалась, повторяя за блондином жесты, меняя выражение лица вслед за ним, искусно задавая вопросы с ключевыми словами собеседника.

В принципе, чего-то подобно Даша и ожидала. То же, что и везде, только под другим соусом. Нечто вроде язычества. Поклонение отцу-грибу.

Живущий в недрах земли, он является людям, лишь когда сочтёт нужным, чтобы скинуть отжившую материю. Эта материя кормит всех людей. Но только пророки отца-гриба узнают особенные грибы. Те, что позволяют увидеть всемогущего, приблизиться к нему, стать под сень спасительной шляпы.

- Как отец-гриб берёт под сень шляпы?

У блондина вспыхнули глаза. Он ближе придвинулся к Даше:

- Вкусив материю божества, в тебе открывается выход в его мир. Ты сама видела его прошлой ночью. А значит, и он видел тебя.

Даша с удивлением узнала, что все посвящённые видят после "причастия" одно и то же: ядерный взрыв, в котором перерождается мир. Земля проходит очищение - от хлама, от нечистого, от всякого непотребства. И лишь подгрибы, вставшие под покровительство отца-гриба, а, следовательно, принявшие его учение и мораль, останутся, чтобы строить новую жизнь.

Новая жизнь тоже ничего интересного не представляла. Ничего оригинального в этом очередном религиозном клоне не придумали. Естественно, для людей во все времена были одни и те же приманки.

- Среди нас был пророк?

Блондин не услышал насмешки.

- Конечно. Как бы без него нашли нужные грибы?

- Его шляпа - символ отца-гриба?

- Молодец, заметила и сама поняла. И он действительно, как ты видела, похож на божество. Безупречное тело, расширяющееся кверху. Неправда, что пророками могут быть лишь блаженные и юродивые, убогие телом. Наоборот. Если мы стремимся к идеальному миру, то и сами должны быть прекрасны.

При помощи нехитрых уловок и наводящих вопросов Даша узнала, что лица пророка никто никогда не видел. Но не возникало сомнения, что оно так же прекрасно, как и тело. Нельзя ему лицо показывать, вздохнул блондин, подгрибов пока слишком мало. Так легко растоптать крохотный организм, когда он только на подъёме. Потому и собираются лишь на ночь, чтобы рядовые подгрибы как можно меньше видели друг друга. Своих надо беречь.

Еще, оказывается, разницы между грибами нет: все грибы братья. Будь то плесень, гриб в лесу или в небе. Человек окружен разнообразными грибами. И не просто так в организме человека живут грибы. Они являются связующим звеном. Гриб гриба видит издалека, одним словом. Почуяв материю высшего брата, мелкие грибки в теле человека оживают и открывают тот самый канал, по которому душа устремляется навстречу божеству.

Даша быстро устала: ночь прошла ужасно, кошмары всякие мерещились. Теперь вот бредовой лекцией пытают.

Но блондин не унимался. Пока Даша обдумывала, как повежливей прервать его страстную речь, блондин спросил:

- Ведь ты же сама убедилась - божество нисходит к человеку, вкусившему частицу его материи. Ты же встречалась с ним во сне.

- Не только встречалась, - Даша чуть добавила ехидства. - Ещё и на голову наступила.

Блондин отшатнулся, побелев от гнусной ереси. Ужас и отвращение столь явно были написаны на его лице, что Даша немного смутилась - нельзя ж так лопатой по голове, тем более - если не фанатика, то искренне верующего. И поспешила объяснить, рассказав, что видела в дурном сне.

Такого эффекта Даша не ожидала. Блондин слушал напряжённо. По мере рассказа глаза его наполнялись суеверным восторгом. По окончании - он степенно поднялся, почтительно протянул руку, предлагая встать.

Даша еле распрямила затекшие ноги. Морщась от боли, попрыгала, разминая несчастные конечности. А блондин - вот чудило - приложил губы к её обуви и лежа вытянулся во фрунт. Дашка чуть не рявкнула "Вольно!".

Домой её отвезли на такси, хотя все остальные разбредались своим ходом.

Матери дома уже не было. Только записка: придёшь - купи хлеба, чего-то ещё. Но у Даши не было сил. Она рухнула на кровать и моментально уснула. Разбудил её телефонный звонок. А потом началось то, что Даша не любила вспоминать: настолько унизительна была эта история.

Звонил пророк. Даша так и не смогла понять, каким образом типу в шляпе удалось уговорить её на повторное "причастие" - вкушениё грибной материи.

Разговора она толком не помнила. Так, обрывки. Например, что пророк объявляет Дашу избранной, так как ядерный взрыв снится всем - на то она и подгрибная епархия. Но Даша увидела нечто исключительное, значит, она не просто посвящённая, а высокопосвящённая. Подобная чушь возымела действие. А может, и не слова сыграли роль, а голос, интонации. И куда только вся Дашина мудрость подевалась. Пророк вертел ей, как хотел.

Даша причастилась ещё, и ещё. Каждый раз она видела одно и то же: себя на ядерном грибе. И каждый раз ей не удавалось обуздать смертоносную стихию. Даша была в отчаянии. А пророк никак не мог истолковать её видения: варианты были противоположными.

В конце концов, Даша попала в клинику с нервным истощением и общей интоксикацией.

И буквально через сутки произошёл Большой Взрыв. Такими, как она - молодыми, одураченными - оказалась полна больница. Пациенты поступали чуть ли не каждый день - десятками. В конце концов, собралась вся гриб-компания полным составом - кроме пророка. Мест в палатах не хватало, подгрибы лежали в коридорах.

Власти проявили интерес к повальному падёжу молодёжи.

Даша одурела от капельниц. Её тошнило от больничных запахов. А едва она пошла на поправку, начались доверительные беседы со следователями, наркологами, психологами.

Дело получилось шумное. Через наркологический центр прошли сотни человек. Многих так и не смогли спасти. Но главное - особой наркозависимости, чего особенно опасались, от грибов не было. Кстати, как объяснил Даше молоденький сотрудник розыска - она вытянула из него много интересных подробностей о грибной секте - это были не поганки или мухоморы. А мутировавшие городские лже-шампиньоны, которые нельзя употреблять в пищу, потому что они собирают в себя всю дрянь из земли.

Уж чего-чего, а химической дряни в Ка-Горске было предостаточно - в виде отвалов с уранового производства, городских комбинатов и заводов. Немало радиоактивной копоти подкидывал и СемиЛопатинский Гон.

Росли эти грибы только в Ка-Горске, только по ночам, только в полнолуние и только парами - синий и чёрный.

В больничных коридорах Даша встретила блондина. Когда он узнал "высокопосвящённую", его перекосило, что весьма порадовало Дашу - нечего было язык распускать. А то побежал своему пророку докладывать. Если б не этот белобрысый, больше ноги бы Дашкиной не было на берегу котлована. Поэтому Даша не отказала себе в удовольствии, проходя мимо воротившего морду кисло-зелёного блондина, тихо шепнуть:

- Скушай, миленький, грибочек…

Подгриб побелел мутной плесенью и побежал к туалету. Дашу и саму замутило от одного только слова. Но, видимо, в отличие от других членов секты, у которых на слова "гриб", "грибоедов", "грибница" и почему-то: "погреб", "грёбанный", "гребенщиков", "КГБ", "греби отседова", "гражданская оборона" - чётко срабатывал рвотный рефлекс, Даша не успела нашпиговаться отравой по самые уши.

От того же следователя Даша узнала, что отца-основателя так и не нашли. Если у него и были особо приближённые, они исчезли вместе с ним. А, может, и не исчезли, а растворились в массе горожан. Лиц-то их никто не видел. Впрочем, и рядовые подгрибы практически не знали друг друга. Так, были знакомы группами по пять-десять человек. В общем, следствие как началось, так и завяло. Но Дашке не было до этого никакого дела. Она считала, что виновата только сама, как и все остальные. И не жалела ни себя, ни других. Так нам, дуракам, и надо.

Дашка пролежала в больнице больше месяца. Последний учебный год для неё начался лишь со второй четверти. Параллельно пришлось пройти дурацкую программу по реабилитации жертв секты. Даша откровенно скучала на этих бессмысленных занятиях и беседах. Однако доказывать, что прекрасно восстановилась сама, было б ещё глупее.

Но ничто так не злило Дашку, как факт, что она так легко попалась на удочку авантюриста. Тогда-то Даша и поклялась, что больше никто, никогда…

Но было в этом приключении и плюс. Даша незаметно для себя и окружающих перестала заикаться. Правда, мать словно проснулась и вдруг увидела, насколько она забросила дочь. И начала наверстывать упущенное.

Такое с ней уже случалось. Эпизодически...

 

6.

Даша:

...До "грибной" эпопеи мать словно не замечала ни моих успехов, ни срывов. Впрочем, меня это устраивало.

Не вмешиваясь, мамуля не мешала мне познавать мир не только через книги, но и через людей. И свободу мою не ограничивала. Скорее всего, дело было не в доверии ко мне и не в уважении, как к личности. Важную роль сыграли и другие факторы (у матери тоже должно быть право на личную жизнь). Но эти аспекты меня волновали мало. Если бы мать вышла замуж, я б это только приветствовала. Пусть будет счастлива.

Мы с матерью не ругались, голос на меня она не повышала, разве только под дверью туалета, где я частенько подолгу заседаю с интересной книгой.

С отцом связь не оборвалась. Удивительно, но временами, он казался ближе, чем мать. Потому что далеко? Мы регулярно переписывались, он частенько звонил - поговорить со мной.

Постоянно звал к себе в Москву на каникулы. Но съездить к отцу постоянно что-то мешало. А чтобы оставить меня в Москве насовсем, мать и слышать не желала. Это было понятно: при отцовском-то образе жизни.

После подгрибовского выверта мать резко ограничила мою свободу, разорившись на короткий поводок - мобильный телефон. И дёргала за него раз двадцать в день. Мало того, мама стала интересоваться - где, с кем, зачем я провожу время. Мы даже начали разговаривать иногда вечерами, как говорится - по душам. В одностороннем порядке…

В общем, брошенной я себя не ощущала. А уж об одиночестве и речи не было: дар у меня, что ли - притягивать людей. Причём не только притягивать, но и привязывать намертво. Хотя, какой это дар. Нужно просто быть внимательной. И учиться, учиться, учиться…

После разоблачения грибной секты бывшие подгрибы словно с ума сошли. Моментально стала знаменита Ка-Горская рок-группа "Грипп Грибзон" и её лидеры - виртуозный гитарист Робик Грипп (бывший преподаватель арифметики в младших классах) и бас-вокалист Иосип Грибзон. Психодельной копоти на танцплощадках добавляли и другие участники "Грипп Грибзона" - не менее знаменитые в Ка-Горске Дюша Беленький и клавишник Александр Груздь-Дзе, выходивший на сцену в маске и плаще Алого Царя.

Газета "МЕГАтонный ГРИБ" обрела небывалую популярность после выхода первого же номера. В считанные дни тираж сравнялся с численностью населения Ка-Горска. Ещё через неделю газету с треском гэбэнули.

Недоубитая оборонка тоже не дремала. На секретной "Керамике" срочно наладили выпуск глиняного сервиза "Мухоморное чаепитие": двенадцать коричневых чашечек в белый горошек. Тринадцатым был заварочный чайник с крышечкой под стильную мухоморную шляпку.

Весь город охватила прямо-таки безумная страсть к творчеству великого Грибоедова. "Горе от ума" повсеместно цитировали, а мамы читали поэму детям на ночь - вместо сказок. Экземпляров книги не хватало на всех желающих - переписывали от руки.

Не только Грибоедов удостоился пристального внимания жителей Ка-Горска. На всеобщее обозрение был выставлен макет памятника Пеленину, но не как известному Азиопскому писателю, путешественнику-первопроходцу по Внутренней Монголии, а как знатоку и популяризатору грибной флоры. Больше всего удались автору проекта, архитектору Выматерице, солнцезащитные очки Пеленина, роскошный волчий хвост с казённой инвентарной биркой "имущество Г.Б." и огурчик - аппетитный, в пупырышках - во рту. Только вот тенге на реализацию этого грандиозного проекта в городском "аки мате" не нашлось.

 

7.

Вероятно, влиянию сект больше всего подвержены люди, которым жизненно необходим идол. За отсутствием такового - хоть какой-то авторитет, лидер. Лишившись тихо и вовремя слинявшего пророка, осиротевшие подгрибы почему-то обратили своё внимание на меня.

Скорее всего, блондину оказалось мало очистительных клизм и прочих больничных процедур. Словесный понос ему так и не укротили. И он, болтая направо и налево о моей избранности, представлял меня милиции и разным психологам как лицо, приближённое к…. В итоге - сам поверил в это.

Безумная грибница опутала разные слои ка-горцев. Но в силу того, что самая грибозная прослойка состояла из людей творческих, меня начали приглашать на все субкультурно-биомассовые тузовки. То вечер местного андеграунда, то заунывные религиозно-философские бздения, выставки, салоны и прочая дребедень. И везде мне обязательно предоставлялось слово. Иногда мне становилось весело, и я невинно-нагло говорила глупости и гадости. Сначала все в шоке, но назавтра всё равно были убеждены в моей правоте, а послезавтра начинали цитировать. Забавно... Удивительно, но никому ещё не пришло в голову спросить: Дашенька, а что ты есть сама, что сделала? Впрочем, как можно - я же по ядрёно-грибной шляпке ножками топталась. Дурдом...

 

8.

Моя homo-коллекция регулярно и успешно пополнялась всевозможными экземплярами человеческой породы.

И вдруг мне враз стало скучно. Ка-Горск - город маленький, все - как муравьи в муравейнике, почти родственники. Я уже могла точно определить, пополнит человек мою свиту или его можно выбросить за борт полезного окружения.

И заумными разговорами по тусовкам среди гениальных самородных поэтов и музыкантов пресытилась.

На религиозных фанатов насмотрелась до интоксикации.

До политиков отсюда не дотянуться. А жаль. Думаю, это преинтереснейшие экземпляры ядовито-пресмыкающихся гадов. Пообщаться - заменит экскурсию в серпентарий. Самые опасные и лживые твари среди человекообразных. Не зря считается, что омерзительнее педофилов только политики...

В общем, стало неинтересно коллекционирование на уровне Ка-Горска. Хотя, осталась ещё неисследованная нива - спортсмены, например, шахтёры, как отдельная зарытая каста.

И криминальный мир остался в стороне. Единственный знакомый мне представитель - Капончик, поэтому к бандитам я относилась как к праправнукам Робина Гуда.

Но один случай развеял мои иллюзии. Как-то в парке имени знаменитого нарколога Кирова я нарвалась на жуткого человека. Он подсел ко мне на лавочку и до смешного примитивно завёл разговор. Кажется, он спросил который час... Нет, не так.

- Девушка, сколько времени? А свободного?

Нет, чтобы встать молча и ускользнуть без оглядки как мимолетное привидение... Но мне же интересно - какие они, люди зоны? Мне же уже скучно с поэтами!

Мужик сиплым голосом рассказывал мне байки про лесоповал и романтику жизни крутого уркагана и всё приглашал выпить портвейна. Через пять минут меня замутило: от вонючего пота, грязи, дыма дешёвого табака, застарелого перегара и через слово повторяющейся присказки - "Кстати, о бабочках...".

Зевнув, я неприлично громко икнула. Наверное, это убедило зэка, что он на правильном пути, потому что этот тип тут же придвинулся поближе. Мало того, что отвратительный запах стал вовсе невыносимым, у моего ухажёра задрался рукав рубашки, обнажив синюю кожу. Потом я поняла, что это были всего лишь татуировки. Но тогда мертвенная синюшность вкупе с гнилостно-грязным запахом показалась трупным гниением. Перед глазами моментально возникла поляна, усыпанная грибами. И меня стошнило.

У моего собеседника оказалась замечательная реакция: он так быстро отпрыгнул, что на него не попало ни капли. Ну, разве что самая малость. И, тем не менее, этот придурок решил тут же растерзать меня на части. И растерзал бы.

Но ангел-хранитель не дремал, явившись в облике, которого я никак не ожидала.

Уж не знаю, что он делал в парке. Сосредоточенная на защите своего драгоценного тела, я не заметила, откуда он появился. Словно из светлого детства возник - Капончик.

Он сильно изменился. Вырос, распрямился как-то. И одет был цивильно - словно мальчик из приличной семьи, а не потомственный уркаган.

Не слышала, что Боря говорил татуированному козлу, но тот в ответ лишь торопливо и заискивающе мекал что-то в оправдание. Не думаю, что Капончик за время сидения на "малолетках" приобрёл такой авторитет. Скорее, тень грозного брата Капона хорошо проглядывалась за плечами.

Как бы то ни было, мы встретились с Борей впервые за... за сколько же лет?

Когда татуированный козёл исчез, Капончик подошёл ко мне, вежливо поздоровался. Долго смотрел, молча, словно вспоминал или запоминал. И, наконец, заговорил:

- Я-то думал, ты умная. А ты дура, как все бабы.

- Дура, - легко и радостно согласилась я, удивляясь, что совсем не обиделась. Вовсе не потому, что ещё не отошла от испуга. Просто, не считала себя дурой. И Капончик понял это.

- Да не дура ты, конечно, но лезешь куда не надо. Наслышан о твоих подвигах.

- Интересно... Вам на зоне газеты выписывают?

- На какой зоне?

- Ну... Ты разве не сидел?

- Сидел. За партой.

Дашка только глаза выпучила в неподдельном изумлении.

- Где?

- Ну, понятно, не в Караганде. В более симпатичном месте. Ладно, проехали. Иди, Даша. И никого не бойся.

- Борька, я так давно тебя не видела!

- И не увидишь больше. Ни к чему это. Я всё помню. И поэтому мы больше не встретимся.

Ушёл, не прощаясь. Я смотрела ему вслед и не узнавала. Это не Борька. Мой приблатнённый одноклассник ходил руки в брюки, развинченной походкой Промокашки. Лохматый, вихлястый, нарочито сгорбленный. А этот - лондонский денди какой-то, тросточки не хватает и котелка.

Капончик уже вышел из парка, завернул за угол. А я всё стояла и думала: это в какой зоне такие университеты? Чтобы так изменить человека - манеры, речь, походка... Чистый Принстон. Чудеса...

Выбросив из головы Борьку, я провела для себя ту черту, преступать которую ни в коем случае нельзя, если не хочешь приключений с необратимыми последствиями на свою симпатичную попку. Прав мой бывший одноклассник: Капончик и Даша не просто смешно. Сложно. В его мире страдать скукой и возрастным сплином смертельно опасно.

Наверное, я совсем бы захандрила, но, к счастью, началась школа. Мой последний учебный год. Да ещё мамочка в который раз решила взяться за меня всерьёз. Видимо, её одолел очередной рецидив вины за случай с подгрибами.

Мама преподнесла мне сюрприз. Наверное, хотела показать, что жизнь прекрасна и безо всяких извращений сознания. Будто бы я этого не знала!

 

9.

Мамуля предложила отметить мой день рождения в ресторане. Вроде бы предложила, потому что моё мнение вряд ли учитывалось. Но какая девчонка откажется?! А я что - лысая?

Обычно, если к матери приходили гости, после первых лёгких салатиков я выскальзывала из-за стола, оставляя матери чистое поле для свободы действий. Мать не любила появляться на людях с такой взрослой дочерью, видимо, опасаясь уточнения своего возраста.

Но вдруг она махнула рукой на условности и вознамерилась устроить настоящий банкет.

- Что за праздник, если приходится суетиться, готовиться к приёму гостей. В ресторане всё проще: и хорошая кухня, и музыка, и публика соответствующая - словом, подходящая атмосфера.

Накануне мать потащила меня в магазин, правда, я особо и не упиралась, выбирать платье. После недолгих колебаний мы выбрали простое, но милое: маленькое, тёмно-зелёное платье идеально подчёркивало совершенство моей фигуры и необычайно подходило к глубоко-зелёным глазам. Скупая на похвалы не её внешности, мать непривычно восхитилась, заметив, что к такому платью необходима прическа. И прическу на следующий день сделали. Оказалось, что обычное каре необычайно преображает лицо. А если волосы ещё и умело уложить…

- А вот макияжа не надо, - сказала парикмахер. - Всё очарование юности пропадёт. Разве только немного губы подкрасить.

Можно сказать, это был мой первый выход в кабацкий свет. Я частенько с кем-нибудь заходила посидеть в кафе с заманчиво-обманчивым названием "Японская кухня: Суши ласты", что напротив бывшей городской музыкальной школы, магией перестройки превращённой в платный туалет под названием "Сирано" - девочки налево по коридору, мальчики - направо, с каждого по десятке... Ещё пару раз с одноклассниками что-то отмечали в забегаловке "Пельменхана. У Серика с Ерболом". В настоящий ресторан, да ещё на весь вечер, я шла впервые.

Мать заказывала такси, а я разглядывала себя в зеркало - что бы ещё подправить. Но не стала портить хорошее лучшим. Услышав материно ласковое: "Дашутка, такси у подъезда", бросила в зеркало последний оценивающий взгляд, подмигнула своему отражению - сегодня будет что-то интересное - и вышла в прихожую.

Мать была при полном параде. У меня невольно промелькнула мысль: "Ох, дурак отец, такую женщину оставил". Испытывая законную гордость, я чмокнула мать в щеку.

- Мама, ты такая красавица!

Мать довольно улыбнулась.

- Спасибо, ты тоже.

Мы спустились к машине. Таксист даже вышел навстречу и открыл дверцы. Мать одарила его милостивой улыбкой и назвала ресторан. Таксист уважительно крякнул и мягко тронул машину.

Наше явление в ресторанный зал не осталось незамеченным.

 

10.

Едва Нина с Дашей показались в дверях, ресторанный вокалист Жора Поджидай, как и было заранее заказано, цена услуги - по прейскуранту - хрипло проорал со сцены пиратским попугаем:

- Нинель! Да ты чё! Какие люди!

На вошедших мгновенно устремились любопытные взгляды. Конечно, львиная доля внимания досталась дочери. Но мать уловила несколько заинтересованных мужских взглядов, задержавшихся в первую очередь на ней - старшей даме.

Столик был заказан заранее, включая убийственный для Ка-Горска ассортимент блюд - мидии, оливки, сельдь под "шубой", сырники "Носки Президента Аблакетки" и жутко дорогой экзотический салат "Brain Salad Surgery" из зелёного горошка мозговых сортов.

Приглашённых было немного: двое друзей Нины, весьма солидные по Ка-Горским понятиям мужчины, одна её подруга и пара Дашиных приятелей, чтобы дочь не чувствовала себя скованно. Нина не зря выбрала именно этот ресторан. Хоть и дороговато, но зато публика приличная, кормят неплохо и музыканты знакомые, ещё Алекс с ними работал. Секьюрити Вилен по кличке Билли-Вышибала с замашками лорда, и тот был хорошо знаком по неоднократной доставке Алекса в виде бревна до дверей квартиры и вытаскиваниям его из винно-водочных кризов. Словом, атмосфера вполне подходящая для того, чтобы девочка почувствовала разницу между жизнью и настоящей жизнью.

Мать с видимым удовольствием наблюдала за Дашей. Девочка имела успех. По всем законам, она должна почувствовать вкус к красивой жизни. Нина инстинктивно, задолго до того как пришло время увидеть первый клип бывшего мужа, исподволь начала готовить дочь себе в союзницы.

Даша росла многообещающей девочкой, мать знала это, несмотря на внешнее невнимание к жизни дочери. У девочки, решила Нина, должна быть другая судьба, она должна вкусить самого вкусного пирога, кусок от которого обязательно перепадёт матери.

Желая дочери лучшего, Нина нисколько не кривила душой. Она сильно испугалась, когда Дашка попала в больницу. Секта, интоксикация… Это должно остаться в прошлом навсегда. Едва не попав в сети авантюристов, Дашка должна стать послушней. И впредь прислушиваться к советам матери.

Нина найдёт способ деликатно признаться дочери, что в своё время прохлопала ушами и не воспользовалась молодостью, как оружием для завоевания тёпленького местечка под солнцем. Как умная девочка, Даша, конечно же, согласится, что глупо повторять те же ошибки. Этот вечер - пример достойной жизни - Даша запомнит надолго. И захочет других праздников, таких же и лучших.

 

11.

Даша:

Когда я увидела маминых друзей, стало немного не по себе - почему я должна как-то вести себя в их присутствии? Ведь это Мой День Рождения. Но, увидев за столом своих приятелей, воспрянула духом, хотя и бросила на мать укоризненный взгляд.

Освоилась я быстро. Когда гости устроили нам настоящую овацию, вызвав ещё больший ажиотаж, я только снисходительно улыбнулась, принимая чествование как должное. Вдобавок ко всему музыканты, я их всех знала - они когда-то работали с отцом, появились на сцене раньше времени, чтобы поприветствовать именинницу, и спели одну из моих любимых песен, написанную папой ещё в его институтскую бытность. Почти все головы повернулись в мою сторону. Приятно, чёрт возьми.

Я рассеянно улыбалась, выказывая светский лоск и небрежность, но в то же время во мне поднималась какая-то волна, кружащая голову. Волна росла с каждой минутой.

Когда Квасильев распахнул бархатный футляр с таким подарком, что у матери глаза на лоб полезли, я выпала из роли светской львицы и непроизвольно пискнула дурацкое "Вау!".

Было отчего. На чёрном бархате лежала длинная-длинная шпилька из слоновой кости, увенчанная громадным искромётно-синим камнем.

- Какой сапфир! - ахнул кто-то.

Мать вынула шпильку из гнезда, повертела в руках.

- Юлик, ты с ума сошёл? Дарить девочке такие вещи!

Квасильев отрицающе махнул рукой:

- Это только начало, мои милые. Привыкайте, то ли ещё будет, - и хихикнул. - Жаль, Дашута, у тебя волосы коротковаты. Придётся отращивать, чтобы носить эту штуковину.

- Отращу, - заверила я, не отрывая глаз от сапфира.

И внезапно поняла: сегодня мне можно всё. Кто посмеет меня одергивать? Долой тормоза!

В таких количествах я поглощала спиртное в первый раз. Потом на следующий день почти с ненавистью думала: почему меня сразу не остановили, не запретили, не отшлепали, не отправили домой спать. Но это будет только завтра. А пока мы поднимали тосты за меня, за маму, за бабушку и дедушку, за скорое окончание школы и за моё всенепременнейше светлое завтра… Бог знает за что ещё.

Так пьяно и весело мне ещё не было никогда. Я хихикала над каждой шуткой, всё казалось таким смешным и очаровательным. Даже толстый дядька Квасильев, давнишний мамин ухажёр, звезда местной журналистики и большой любитель халявной выпивки, за что много лет назад получил навсегда прозвище "Хвостик", казался милым и забавным. Он-то и пригласил меня танцевать.

Я очень удивилась, когда вставала: пол накренился, стены поехали друг другу навстречу. Это было уморительно. Я долго смеялась, а Квасильев всё интересовался, что меня так рассмешило?

Танцевал дядька Юлька потешно: зажав мою ладошку в своей, потной и мокрой, он торжественно вёл меня. При каждом повороте зал съезжал в сторону, а я налетала на Хвостиково пузо, и это ещё больше забавляло меня. Я хохотала, как ненормальная. Отчаявшись меня успокоить, Квасильев отвёл меня на место и сказал несколько слов матери на ухо. Она тревожно глянула на меня, я беззаботно помахала ей рукой через стол. Но следующий бокал шампанского мама у меня отняла, заменив его соком.

Меня это мало огорчило. Я заметила на столе любимую селёдку "под шубой".

- Селёдочка, - обрадовалась я, - какая у тебя шубка! Дай мне немножко хоть в желудке поносить.

Накаркала.

Я поставила перед собой бордовую от свёклы салатницу и принялась уплетать за обе щёки. Одноклассники только недоумённо переглядывались: в таком состоянии они видели великолепную Дашу впервые.

А Даше уже было море по колено. Наевшись до икоты любимой селёдки и изрядно попортив ей шубку, я, как тот волк, захотела петь. Вставать было трудно. Но-но, соберись, ты теряешь контроль над собой, дорогая. Я мужественно поднялась, шагнула к эстраде и вдруг громко, кажется, на весь зал, икнула. Раз, второй, третий… И, наконец, до меня дошло, что "шуба" просится назад, к полуодетой селедке.

До туалета добежать я успела. Мне запомнилась последняя разумная мысль: "хорошо, что "шуба" так мелко нашинкована - выходит легко. Не хуже, чем заходила". Я и не думала, что успела сожрать так много и мечтала об одном - чтобы быстрее иссяк этот бесконечный бурый поток. Бе-е-е, наконец-то смахнула я последнюю слюнку с подбородка.

Выпрямляясь, отметила краешком оставшегося сознания: кто додумался повесить такую безобразную картину - какая омерзительная девка, шалава просто. Специально для таких бедолаг, как я, чтобы пальцы в рот не толкать? Уже взявшись за ручку двери, сообразила. И доплелась до картины. Боже, это же зеркало! Начала было приводить себя в порядок, но потом махнула рукой. "Красоту ничем не испортишь", - вяло подумала я и вышла в холл.

Долго и тупо пялилась на Эверест ведущих вверх ступенек. Поняв, что лестницу мне не одолеть, я плюхнулась на ступеньку, чувствуя себя самой несчастной в мире. А как хорошо всё начиналось. Как было весело, какая была селё-д-ка под шу…

После вторичного извержения я совершенно выбилась из сил. Меня хватило только выйти из туалета и сползти по стене возле двери. Горло саднило, глаза закрывались, хотелось спа-а-ть…

Сколько времени прошло - не знаю. Я куда-то плыла по морю в трамвае, меня ужасно качало и трясло одновременно. Матерно выругав водителя, поняла, что, наверное, смогу встать. Но сначала решила открыть глаза.

Первое, что я увидела, был блин почему-то овальной формы. Постепенно у блина проявились глаза, нос, губы. Ой, как неудобно! Это вовсе был не трамвай, а тот же ресторанный холл, уютный уголок возле туалета. Похоже, я успела уснуть. И тряс меня незнакомый взрослый парень. А, впрочем, чёрт с ним.

Я уцепилась за протянутую руку и кое-как встала. Лучше бы я этого не делала. Снова стены поехали вкруговую, а пол опять превратился в трамвай. И снова "шуба" распахнула мою душу. Навстречу незнакомцу.

Надо отдать ему должное, он успел увернуться, а я запоздало помчалась к унитазу. Мелькнула мысль: что-то часто я блюю на мужиков в последнее время. Мелькнула и тут же сменилась бредовым пьяным страхом - не перепутать бы унитаз с саксофоном - ресторан всё-таки".

 

12.

Когда к Нине подошёл учтивый молодой человек и сказал, что её дочери требуется помощь, она сначала не поняла. Но пошла за ним.

Дочь, закрыв глаза, сидела на первом этаже в кресле. Платье темнело потёками, волосы слиплись в единое целое. Нина закусила губу. Кажется, она немного переоценила возможности дочери. Нина попросила молодого человека присмотреть за Дашей, поднялась в зал и поспешно попрощалась с гостями. Ни к чему им видеть Дашу в таком виде. Парень предложил свои услуги, и Нина отправила его ловить такси.

Грузили Дашу вдвоем. Она не сопротивлялась, только дурашливо хихикала, но хоть песни не пела. Уже сидя в машине, холодно, но, вежливо поблагодарив молодого человека за помощь, Нина захлопнула дверь такси и назвала адрес. Таксист оказался, как назло, тот же. Как старый знакомый, он фамильярно подмигнул и спросил, кивнув в сторону ресторана:

- Оттуда дровишки?

- Крути баранку, водила, - огрызнулась Нина.

Добрались благополучно, если не считать мелкого позора перед таксистом. Даша, подталкиваемая матерью, кое-как поднялась по ступенькам. Дома Нина раздела дочь и уложила спать, оставив разговор на завтра.

Но разговора не получилось. Даша сама была не в восторге от вчерашнего приключения и попросила мать никогда не готовить селедку "под шубой". Материнское сердце не камень. И Нина, видя страдания дочери, хлопотала возле Даши, бессильно лежавшей в постели…

 

13.

Народные методы борьбы с похмельем:

Опохмелиться:

Постарайтесь позаботиться с вечера, чтобы на утро у вас что-нибудь осталось на опохмелку - бутылка (банка), лучше две, холодного пива. Разбавлять водкой категорически запрещается. Три уже будет перебор - неизвестно откуда найдутся деньги, друзья, силы продолжить… Если пока ещё не выработан персональный инстинктивный опыт заначки заблаговременных запасов лечебного пива и денег - звоните приятелям, бегите по соседям… Кто-нибудь да выручит - дело известное. Ни в коем случае не поддавайтесь на провокации продолжить под лозунгом "Хорошо пошла!"

Отлежаться:

Способ для тех, кому не надо с утра пораньше на рабочее место, у кого нет друзей-доброхотов, нет денег и заначки, но есть сила воли, молодость и здоровье. Рекомендуется пить больше жидкости (безалкогольной). Дополнительно помогает, но очень слабо, применение широко рекламируемых препаратов типа "Что, дружок, похмелье? Попробуй ЭТО".

Сдаться:

Для тех, кто не смог вылечиться предыдущими двумя способами (см. выше) и продолжал ещё несколько дней. Данная методика применяется профессионалами с достаточным для потери здоровья стажем употребления алкоголя. Процесс выздоровления требует внутривенного коктейля из гемодеза, седуксена, кордиамина, реланиума и прочих дефицитных и дорогостоящих, чаще импортных, препаратов под бдительным наблюдением квалифицированных специалистов. Метод очень болезненный для своего "я" и кошелька.

Резюме:

Пить или не пить, вот… В чём вопрос?!"

Нина дремала, утомлённая ночными заботами, когда в дверь позвонили…

 

14.

"Знамена нашей армии ещё дрожат за горизонтом…"

(Агата Кристи, Из спетых песен)

 

Самый престижный Ка-Горский ресторан был полон. Илья недоумевал: в чём престиж данного заведения? Интерьер - помпезно-куцый. Блюда - самые заурядные, разве что обозваны смешно и с претензией. Публика - азиопы-чиновники да рано растолстевшие рэкетиры. Впрочем, много красивых женщин. Но Ка-Горск всегда славился женской красотою. А где деньги, там и красоту ищи.

За лучшим столиком шумная компания - как шепнули Илье, банкет представителей местного филиала компартии. Неужели в Ка-Горске кто-то ещё страстно произносит речи о бронзовом Ленине, железном Феликсе и их вечно живых делах.

Немного примиряла с посредственностью ресторана живая музыка. Действительно, живая - две гитары, фортепиано, скрипка. Песня, посвящённая дочери какого-то музыканта, очень понравилась Илье. Он решил обязательно что-нибудь заказать - пусть сыграют ребята, Илья привык хорошо платить профессионалам.

Прошла всего неделя, с тех пор как блудный сын вернулся в родной город из западного рая, а казалось, будто не уезжал вовсе и не вырвется отсюда никогда.

Илья приехал домой на каникулы из Массачусетского технологического университета Соединённых Штатов, куда попал, получив грант на обучение от Фонда Сёроса. И его опыт во многих сторонах жизни позволял скептически относиться к экзальтированным восторгам и нравам периферии.

Обмывали приезд друга детства основательно. Бывшие друзья-приятели на него глядели с жадным любопытством, какие-то знакомые знакомых притащились, всем было интересно поглядеть на живого американца.

Oh, my Gold, людям прилично за двадцать, а представления какие-то детские! Перебивая друг друга, с пеной у рта перечисляли свои достижения, обсуждали смехотворные деловые операции, "серьёзный бизнес" типа писать дипломные работы крутым студентам-азиопам за "бабки". Отстоять очередь за пивом называли умопомрачительной авантюрой. Хвастались прочими уморительными успехами. Илья только усмехался уголком рта. Что они слаще турецкого печенья видели, эти провинциалы?

Меж тем, ка-горские аборигены напились. Кто-то потерялся, кто-то заснул за столом, кто-то пустился в путешествие по залу в поисках знакомых и приключений. За столиком остались трое, не считая Ильи. Один, непонятно чей знакомый, пил мало, но много молчал. Двое других, самые стойкие из друзей детства, и высказали Илюше:

- Тебе не нравится наш город? Но он и твой, между прочим. Ты жил здесь, ты вырос здесь, а сейчас нос задираешь? Конечно, ты самый умный, самый дальновидный, самый-самый из нас всегда и во всем. Американизирован до пят - успел за два года. И что? Да видали мы твою Америку, знаешь где? Да я только из-за наших баб-мутанточек из Ка-Горска не уеду. Американки силиконовые - пру… - издал неприличный звук старинный приятель, сосед по двору.

Илья только позевывал и думал, что возвращение на родину сравнимо только с водворением в тюрьму, из которой отпустили под честное слово на короткое время каникул. Какие глупости приходится выслушивать. При мысли, что ему предстоит через год опять возвращаться в Ка-Горск и надолго здесь завязнуть, отрабатывая деньги, вложенные спонсором, на Илью накатывала меланхолия.

- Тут ты прав, - поддержал соседа молчавший до сих пор новый знакомый Даниил (именно так, с двумя "и", уточнил он) - он тоже недавно приехал в Ка-Горск, но уже, как видно, ощущал себя аборигеном. - Наши женщины - мечта. Не будем говорить о молодых - молодость везде прекрасна. А вот зрелые дамы, - Даниил вздохнул. - Пройдись пешком, Илья, посмотри по сторонам. Да, много измотанных, рано постаревших, бытом, авоськами с макаронами, непросыхающими мужьями, очередями удавленных. Но и прекрасных, достойных сколько! Оглянись, американец…

Илья повернулся по направлению указательного пальца Даниила. Из пальца, как из лазерной указки, через весь зал к столикам напротив протянулся тонкий красный луч и упёрся в грудь Прекрасной Незнакомки. В голове завертелось какое-то колёсико, словно невидимый пособник включил кнопку.

- Кто это? - тоном восторженного идиота спросил ка-горский американец.

- Её зовут Нина, - сверля Илью буравчиками зрачков, ответил Даниил.

Приятели торжествовали, но Илье было плевать. Он видел только эту женщину. Её улыбку, тонкую руку, поправляющую волосы. Живые яркие глаза, какие глаза!

Что-то внутри ещё сопротивлялось. Слабый голос рассудка вяло пискнул, что у него помутнение: "Она старше тебя, лет на десять старше, разуй глаза!". Но мир вокруг него уже замкнулся на этой женщине. И разумное зерно зачахло. Что за дьявольское наваждение!

Что за индюк рядом с ней? Муж? Любовник? Фу, какой толстый! Вот он наклонился к её ушку и зашептал. Нет, это не муж. Что он ей говорит? Она смеётся…

Илью бросило в жар. Сорвав галстук, он пробормотал: "Пойду покурю". Прошёл через зал, на секунду задержавшись у столика Нины.

Этой секунды хватило, чтобы Нина обратила внимание на молодого-холёного. Илья отметил её, казалось, небрежный, но внимательный взгляд. Он смешался, как мальчишка, опустил глаза и быстро пошёл к лестнице. Спустившись вниз, заметался по холлу, выскочил на улицу. Выкурив полсигареты, Илья рассердился. А что, собственно? Почему нет!

Сигарета полетела в урну. Тяжело хлопнула дверь за спиной. Илья, мельком глянув в зеркало, решительно направился к лестнице. И вдруг услышал лёгкий всхрап. Прошёл бы мимо, но из-под лестницы донеслось вялое "мама", больше напоминавшее жалобное "мяу-мяааа".

Под дверью туалета, в заплёванном платье, с засохшей в уголке рта свёклой сидела девушка. Молодая, прелестная. Илья вспомнил: точно, за столом с Ниной была девушка. Дочь? Похожа. Очень похожа. Но без материного обаяния, без шарма взрослой женщины. Девочка, как ты вовремя…

Илья попытался её разбудить. Но девчонка лишь дёргала ногой и бухтела непонятное. Кое-как поднял её. Девица с трудом приоткрыла глаза, хотела что-то сказать, но вместо слов - хорошо, Илья успел отпрыгнуть - изо рта праздничным салютом полетела свёкла. А девушка рванула к туалету, внезапно обретя силы передвигаться.

Илья решился. Взлетев по лестнице, подошёл к Нине. Она, похоже, уже искала дочь. Илья отметил, как дрогнули ресницы, чуть прищурились глаза.

- Прошу прощения, мы незнакомы. Но…

Дальше - как во сне. Он поспешил за Ниной под лестницу, подхватил девушку на руки, вынес на улицу, загрузил в такси.

- Спасибо вам огромное, - благодарила Нина, усаживаясь в салон. - Без вас трудно бы пришлось.

- Понимаю, сейчас не подходящий момент, - склонился Илья к окошку переднего сиденья, - но я не могу уйти просто так, вдруг мы больше никогда не встретимся. Умоляю! Мне необходимо вас увидеть хотя бы ещё один раз.

Нина, в явной растерянности, оглянулась на заднее сиденье, где чудила пьяная Даша.

Илья видел: она колеблется, надо дожимать.

- Прошу вас, когда я могу навестить…

- Завтра, поговорим завтра, - уступила Нина, как показалось Илье, скорее, для того, чтобы побыстрее отделаться от незнакомца: уж больно в неловкой ситуации они столкнулись.

Но адрес произнесла громко и отчётливо. Название улицы, номер дома... этаж, квартира - важная информация для таксиста! - намертво влипли в память. Дальше Илью понесло на автопилоте, как управляемую ракету с заданным курсом. Нина должна стать его женщиной.

Разница в возрасте нисколько не смутила Илью. Ночью во сне он спорил с Даниилом, убеждая собеседника, что Нина - его судьба. Даниил в ответ нёс какой-то бред о временной рокировке сознания. Собственные аргументы показались Илье более убедительными, и поэтому проснулся он с чувством обречённости - на любовь. Адрес он помнил, как своё имя.

Тщательно приведя себя в порядок и захватив традиционные букеты-конфеты, Илья отправился к женщине своей любви.

Нина встретила его не особо радостно. Кое-как схваченные на затылке волосы, чёрные круги под глазами, явно не выспавшаяся - наверное, всю ночь за дочкой ухаживала. Илье безумно захотелось поцеловать эти глаза, зарыться в эти волосы. Если бы можно было сказать: "Пойдём, уложу тебя спать, дорогая, я буду охранять твой сон, отгоняя рассвет".

"Влюбился", - бессильно подумал он. Дурак. Трижды дурак. Вот такая сексклюзивная история.

 

15.

Зря Нина проклинала Ка-Горск. У города были причины не отпускать непутёвую дочь, устраивая различные каверзы. Он доказал свою правоту. И сейчас Нина даже испытала нечто сродни благодарности: город просто предостерегал - рано, деточка, время ещё не пришло. Вот уехала б раньше срока и не встретила бы Илью.

Впрочем, к Илье Нина относилась двояко. Безусловно, было лестно внимание, вернее, влюблённость мужчины моложе на десять лет. И в то же время эти десять лет разницы точили Нину наждачкой.

С одной стороны, можно было обеспечить довольно-таки безбедную жизнь:

- Нина, я приложу все усилия, чтобы создать для вас и Даши достойные условия жизни. Поверьте, я поездил по миру, видел разных женщин - красивых, умных, милых и очаровательных, чёрных, белых, желтых. Но лишь вы - воплощение моей мечты. Я не собираюсь засиживаться в Ка-Горске. Два-три года, не больше. У меня есть выбор: Канада, Штаты или Австралия. Надо только отдать долг по обязательствам перед спонсорами. И можно прощаться с родиной. Желательно навсегда. Одно ваше слово превратит меня в Геракла. Скажите "да"…

В общем, не бекая и не мекая, чётко выражая мысли и чувства, Илья попросил руки Нины.

Нина взвешивала все за и против. Страстный монолог Ильи внушал доверие. К тому же, она успела навести справки об этом парне и не сомневалась: мальчик добьётся многого. Но он - мальчик. Если б на месте Ильи был зрелый мужчина с подобными перспективами, вряд ли Нина стала колебаться. А Илья больше подошёл бы Даше. Хотя, с какой стати? Нина ещё не старуха, в неё запросто можно влюбиться.

Тот же Квасильев уже несколько лет ждёт, надеется. Нина уже начала подумывать - а почему бы и нет? Преуспевающий журналист, достаток, связи… Но, в то же время, смущала моральная нечистоплотность и профессиональная беспринципность претендента - вот Нина и колебалась. Кстати, куда-то он запропастился после Дашкиного дня рождения. Даже не звонил. Что он там плел в ресторане, даря Дашке безумно дорогой подарок? Из-за этой шпильки Нина так и не потанцевала вволю: разве можно оставлять без присмотра драгоценность?

О каких ещё сюрпризах говорил Юлик? Да ещё так явно намекал на их отношения, вернее, изменения в отношениях. И исчез. Наверное, точно решил предложение сделать, да испугался. А, может, про Илью прознал и обиделся? И квасит где-нибудь, оправдывая свою фамилию, у него это бывает - творческие запои называется.

А Язев? Правда, мерзавец, который год обещает развестись… Но можно было бы и дожать, если сильно захотеть. А за ним вообще - как за каменной стеной. Правда, стена будет касаться всех сторон жизни и, возможно, закроет многие входы и выходы…

Или лучше поехать к бывшему супругу в однокомнатную квартиру не в центре, искать работу… Ой, головная боль.

Илья затмевал всех претендентов. Но возраст… Однако при этом - перспективы. Нина, ты помесь осла с обезьяной - чего сожрать в первую очередь, если являешься и умной, и красивой? Решайся. Илья вкуснее всех. Так может, плюнуть на все условности и упасть в объятия молодого кошелька?

 

16.

Артур в это время далеко в Москве скрипел зубами, стачивая в пыль остатки "Фединых" клыков. Можно было бы подумать, что на поле игры появился серьёзный противник. Но кто может противостоять шефу? И думать смешно. Но какой чёрт подсунул этого женишка? Что за напасть? Откуда он взялся? Как не вовремя. Ещё недавно о нём и речи не было, а вот - на тебе, свалился на голову.

Вроде, молодой нормальный парень, а слюни распустил, как трёхлетний даун. И она тоже хороша: тётке далеко за тридцать, дочь взрослая, а она туда же - к молодому жеребцу в постель прыгнуть норовит. Нет, так не пойдёт. Только этого журналюгу с превеликими энерго- и психозатратами нейтрализовали, и на тебе - ещё один претендент нарисовался. Шеф уже копытом бьёт, а дело застопорилось на какой-то мелочи.

Дудки, ребята. Не туда поехали, заворачивай. Ни к чему нам это спаривание.

 

17.

Даша недоумевала. У матери крышу снесло? Договорились же: после выпускного едем к отцу. Не в Ка-Горский университет же поступать. Даше по силам и МГУ, и МГИМО. В Москве вообще такой выбор! Ну не дурость: окончив экстерном школу с золотой медалью, будучи победителем всех олимпиад и конкурсов учиться в захолустье. Какой чёрт подсунул этого Илью?

Даша ошиблась, думая, что матери хватит месяца, чтобы насладиться молодым телом и завистью подруг. Она признавала: хорош, хорош со всех сторон. Вроде бы честен, в меру амбициозен, но не сноб, сильный, упорный, умный. Даша поразилась, узнав его поближе: неужели такие водятся в Ка-Горске? Когда же выяснилось, что Илья - продукт западной коррекции, он сильно упал в Дашиных глазах.

Зато мать, похоже, попалась на его удочку. Зачем ей молодой любовник, ещё можно понять. Но молодой муж! А ведь всё к этому идёт: вот уже несколько месяцев эта парочка испытывает Дашино терпение. Да и Бог бы с ними. Пусть женятся, рожают детей, разводят кроликов, что угодно. Но мать категорически отказывается отпускать Дашу одну к отцу. Как Дашка ни убеждала, что отец о дочери может прекрасно позаботиться, что молодожёнам надо пожить вдвоем и ребёнок, пусть и взрослый, будет помехой. Мать ничего и слышать не хотела - по её мнению, уж если в Ка-Горске дочурку завлекли в сомнительную секту, то что же в Москве с ней может статься? То ли играла перед Ильей роль идеальной матери. То ли на самом деле считала, что ещё не время выпускать дочь из-под своего крыла, хотя Даша много лет жила без этого крыла и прекрасно себя чувствовала.

И теперь Даша решала сложную проблему: как быть? Скоро экзамены, а у неё в голове одно: Москва. Москва, которая, судя по последним событиям, становится недостижимой. Ладно, мать соблазнилась молодостью. Но этот-то козел американизированный!

Когда Даша мысленно назвала Илью козлом, ей стало легче. Она обозвала его ещё раз, уже вслух. Обидные слова в адрес Ильи посыпались, как из рога изобилия. К сожалению, ничего большего Дашка сделать не могла. Даже сбежать: несовершеннолетних выпускали за пределы Азиопии только в сопровождении родителей…

Весна, м-м-мать её. Даша с ненавистью посмотрела на зеленеющие деревья. Хотя "молодые" познакомились-то - ещё снег не собирался таять.

Витрина магазина отразила хмурое Дашино лицо. Девушка состроила витрине рожицу, да так и замерла. В выставленном за стеклом телевизоре она увидела отца.

Он стоял на сцене с гитарой и улыбался, капли пота стекали по лицу. Камера перескочила в зал. Толпа разевала рты в немых визгах и прыгала, на сцену лезли девицы, их оттесняла охрана. Дашка ворвалась в магазин и бросилась к телевизору. Вот это да!

Открывая дверь квартиры, Даша улыбалась. А лёжа перед сном в кровати, поняла, что справедливость восстановлена. По отношению ко всем. Теперь можно спокойно сдавать экзамены: Даша легко отдаст на отсечение не только руку - мать не останется в Ка-Горске.

Даша ликовала. Ангел, умный, добрый, опытный ангел снова пришёл на помощь.

 

18.

Нина выстукивала пальцами по полированному столу новый хит - песню её бывшего мужа. Уже неделю по телевизору хвостатая рожа Алекса мельтешит в музыкальных клипах, обе коммерческие радиостанции Ка-Горска крутят песни Алекса по десять раз на день, в "Меломане" уже вовсю продаётся его компакт-диск. Взошла новая звезда - её звезда, если судить по справедливости.

Увидев по телевизору Алекса, с Дашиной подачи, Нина недолго пребывала в шоковом состоянии. Тут же в голове забродили, загуляли мысли. Несколько дней и бессонных ночей Нина снова и снова высчитывала все за и против.

Илья или Алекс? Гирька туда, гирька сюда.

Успех бывшего мужа в Москве - это шанс. Вырваться из этого захолустья - не в чужую Америку, а в родную Россию. И окунуться совсем в другую жизнь, столичную, полную удовольствий.

Нина снова взглянула на фотографию Алекса. Илья ещё не до конца раскушенный фрукт - он вполне может преподнести в будущем сюрпризы, и не обязательно приятные. Да и что, свет на нём клином сошёлся? А вот Алекс…

Может, звездой-то он и стал, а вот в душе, она была уверена, остался тем же сентиментальным тюфяком. А какие "бабки" вокруг него уже сейчас крутятся! Так ведь у Алекса ни ума, ни фантазии не хватит ими распорядиться. И "обувать" его будут как распоследнего лоха. Не допустить этого, взять под контроль, пока какая-нибудь юная ссыквочка не захомутала. А вертеться вокруг известного музыканта их скоро начнёт о-го-го сколько, если уже процесс хомутания не зашёл слишком далеко. Опутать его словами, напомнить о прожитых годах, привезти дочь - и он будет на привязи, как телёнок. А там видно будет, куда дальше при финансовой-то независимости.

Она представила, как настанет день, и можно будет презрительно сморщить носик и небрежно так, типа брезгливо, бросить Алексу, разом рассчитавшись за бесцельно прожитые годы:

- Гуляй, Вася… - И добить окончательно туманным и загадочным: - В ту степь.

За окном со свистом взвились в небо красно-зелёные ракеты. За ними следом - жёлтые, синие, белые фейерверки. Ночное небо расцвело, раскрасилось празднично, словно город благословлял Нину. Вот он - знак!

Нина на минуту замерла, оцепенев от внезапно нахлынувшего острого восторга и предчувствия удачи. Очередной пук салюта привёл её в чувство. Нина хлопнула в ладоши.

- Да!

Она больше не сомневалась. В Москву, к звёздному бывшему супругу. К новой жизни. Вот сдаст Дашка экзамены, и - вперед. Главное - успеть.

 

19.

- Пристегнуть привязные ремни, - прощебетала стюардесса, вернув Дашу к реальности.

Даша вернула кресло в вертикальное положение и снова закрыла глаза. Скоро самолёт приземлится в Домодедово. Москва. Отец непременно встретит их.

Даша предчувствовала большие перемены, в голове роились пока неясные надежды. Откуда-то всплыло стихотворение из наивных творческих экспериментов "a la ля-ля тополя" в десятилетнем возрасте:

 

Будут ли горы повыше,

Или это уже мой пик?

Может, просто стою я на крыше,

Ослеплённая чем-то на миг.

С крыши слететь не обидно.

Больно, но это пройдёт.

Тогда уж и будет видно,

Начинать ли новый полёт…

 

Что за вопрос? Конечно, начинать, и как можно скорее. Впереди Москва, звёздный город. Отец… Тепло его любви Даша ощутила даже на расстоянии. Вот это - настоящее.

Столько интересного происходит вокруг отца. Даша станет свидетелем исторического события: появления на свет нового музыкального альбома родного папочки. Можно сказать, мама в шоке - папа мне братика рожает. Золотого братика. Держись, Москва - Клеопатра-Нью подомнёт тебя".

 

20.

Илья наливал уже из второй бутылки. Получил, хрен моржовый?

Он узнал об отъезде Нины из третьих рук, когда Нины уже не было в Ка-Горске. Что она ему сказала? У дочери экзамены, выпускной… Уважительная причина, чтобы отменить все свидания на месяц вперёд безо всяких подозрений.

В первый раз Илью опустили, да ещё как! И кто! Что за дурацкая идея - жениться на дамочке под сорок? Как вообще такое могло придти в голову взрослому человеку, точно знающему, что он хочет от этой жизни. В самом деле, поиграли, и хватит. Всё же вредно жить в провинции: её дух быстро пропитывает тебя и заставляет делать чудовищные глупости. Да сколько таких леди Нин Мценского уезда ещё будет?

Разумное начало взяло верх. И забрезжило просветление, словно солнце вставало, освещая иным светом события последних месяцев. Чуть не свалял дурака под воздействием странного дурмана. Нашла какая-то бредь, завели его, как паровозик игрушечный, и поехал по кольцу. Разве только "ту-ту" не кричал. И ведь не спохватился бы, если б Нина сама не исчезла, да ещё так вовремя.

Нет, надо расставлять всё по своим местам. Скажем Нине "спасибо за тёплую и разнообразную постельку", и пора заняться делами.

 

21.

Шеф слушал доклад Артура, изредка поглядывая на небрежно рассевшегося в угловом кресле Наблюдателя. Тот, ловя взгляд шефа, чуть прикрывал глаза, подтверждая слова Артура. Шеф слушал не очень внимательно. Результаты были, и ладно. Важнее другое.

- Как объект? - перебил он Артура.

Тот даже не споткнулся, плавно перешёл к другой теме.

- В Ка-Горске я устранил помеху, которая могла стать серьёзным камнем преткновения. Вообще, там получилась небольшая путаница. Возле объекта появились посторонние люди - лишние фигуры в нашей комбинации. Пришлось в срочном порядке расчищать путь, затратить массу сверхрассчётной психокинетики.

Следующую фразу Артур, мгновенно утратив контроль над собой, выдал дрожащим шёпотом:

- Для погашения ситуации с внезапным завихрением судьбы, прилетевшим из неподотчётной нам Австралии, мне пришлось под личную ответственность обращаться к вызову надсознания самого Мастера Иллюзий. Шеф, каюсь, что без вашей санкции, но...

- Ни хрена себе!!! Ладно, переживём как-нибудь, подключим аварийные резервы. Я уверен в твоей профессиональной квалификации, и, надеюсь, ты представлял всю серьёзность последствий в случае малейшей ошибки с твоей стороны. Не волнуйся, мальчик мой, продолжай по теме.

Сделав два-три глубоких вздоха, Артур закончил доклад уже спокойно:

- Остальные объекты вели себя, согласно расчётам. Были и прочие небольшие отклонения, но это - уже мелочи, с которыми мы достаточно быстро справились. Сейчас всё упорядочилось согласно аналитическим расчётам и идёт по плану. Уже психологически подготавливаем московское окружение, создаём подходящие ситуации, загодя блокируем вероятностные ветвления. И, надеюсь, скоро выходим на прямой контакт.

 

22.

"Очевидица: - И, представляете, в окно седьмого этажа заглядывает такая рожа! Зелёная, бугристая. Разевает безразмерную пасть, орёт: "Будем знакомы, я - Зелёный Вася!" Потом вытаскивает из-за спины кошку и начинает жрать. Я вся потом покрылась, а он жрёт и подмигивает, словно, предлагает разделить трапезу. Я будто окаменела: не могу ни штору задёрнуть, ни убежать в другую комнату.

Кое-как нашла в себе силы, убежала в зал. А он уже за тем окном - только пушистый хвост из пасти торчит! Я в ванную. А он в зеркале! Несколько дней он меня мучил. Как вечер - он за окном. Елозит по стеклу, рожи корчит. Зелёным Васей представлялся. А я его смычком в морду, смычком, смычком...

Пока я бабку-ворожею не позвала, когда меня из больницы выпустили, так и пугал несколько вечеров подряд. Ох, сильная это вещь - заговоры. Бабка сказала, что наслали на меня порчу. Я раньше не верила в такие чудеса. А теперь - как не верить, если своими глазами видела, какая нечисть на свете есть.

Ведущая: История, рассказанная моей собеседницей, юной меркантайзершей с Цыганской тропы Тарантеллой Летающей, явно доказывает, что вокруг нас существует таинственный, неведомый мир, живущий по своим, нечеловеческим законам".

(Из телепрограммы "Влияние шалостей Карлсона

на формирование культа Оккульта",

автор сценария Юлиан Квасильев)

 

Нам предъявили счет: