Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 2 - Три... глава 8: Детская болезнь левизны. Первый чих


1.

"Кто был никем, таким тот и остался"

(Тайная доктрина и I-я заповедь III-го Инферноционала)

 

"Кто куда, а вшивый в баню…"

М. М. Меченов. "Популярная физиология".

 

"Каким ты был - таким ты и остался, орёл..."

(Советская застольная)

 

Семейство жило у Шуры уже неделю. И вызывало у него противоречивые чувства.

Дашке Шура, безусловно, обрадовался. Но как-то растерянно. Он, естественно, подозревал, что дочь вырастет, но представлял её слабо - этаким вытянувшимся карапузом. В аэропорту Шура с лёгкой оторопью наблюдал, как рядом с экс-женой шествует красивая девушка, а не та девчонка, какой помнил Дашу отец.

В день их прилёта после месяца непрерывных дождей вдруг установилась хорошая погода. В лето ещё не верилось, поэтому Шура с недоверием вслушивался в обещания синоптиков: телевизионные метео-дивы заверяли, что циклон сгинул без следа. Шура всё равно переживал, что самолёт может не сесть из-за каких-нибудь внезапных грозовых туч.

Но всё вышло прекрасно. Правда, Нина слегка подпортила встречу, но это в её духе. Узнав маршрут, бывшая жена скривилась.

- Алекс, ты так и живёшь однокомнатным аскетом? Я не ошиблась - ты даже квартиру не поменял на более приличную?

Шура не ответил, пожал плечами.

- А мне наверняка понравится у папы, - потерлась о Шурину щёку Даша.

Как только поужинали, Даша легла спать. Шуре же пришлось выслушивать на кухне двойную дозу презрительно-гневного театрального шёпота, какой он недотёпа, что уж теперь мог бы улучшить условия жизни, а не ютиться в малолитражной конуре в этом задрипанном районе. Словом, "каким ты был, таким ты и остался…"

Нина не изменилась. И хотя она прямо сказала, что приехала в надежде возродить семью, Шура знал, что это даже не напрасные потуги, а откровенная ложь. Истинная причина - вон она, сияет за окном ночными огнями проспекта.

Слушая Нину уже вполуха, Шура вспоминал, как они познакомились, сравнивал ощущения своего отношения к ней в начале, позже и теперь - какими глазами на неё смотрел и что видел.

Внутреннее зрение Шуры обострилось до кристально-чистой пронзительности. Сейчас и здесь он отчётливо знал, вспоминая характерные эпизоды из их совместной жизни - когда и что Нина ему говорила, что при этом думала и чувствовала, когда лгала, а когда просто умалчивала правду, искусно уводя разговор на другую тему.

Ощущение было странным, новым и непривычным. В его сознании одновременно и параллельно существовали трое - он, Нина и сторонний Наблюдатель. Мысли и ощущения всех троих Шура безо всякого переключения внимания и напряжения воспринимал как единое целое.

Наконец, Шуре надоело. Он вернулся в кухонное реалити-шоу, пристально посмотрел Нине в глаза, в искажённые драматическим шёпотом губы, лёгким усилием воли выключил в голове посторонних. Потом, приложив указательный палец к губам, тихо произнес:

- Тс-с…

Внешняя (кухонная) Нина от неожиданности запнулась на полуслове и замолкла.

Шура встал, на цыпочках прошёл в комнату, взял гитару, вернулся на кухню, прикрыл кухонную дверь и задушевно, немного застенчиво сознался:

- Знаешь, Нина, я в твою честь только что песню окончательно увидел и понял.

Стараясь терзать гитару в четверть силы, не дожидаясь "спасибо", Шура запел дурным, но не лишённым нежности шёпотным криком:

Я вчера отрыл по пьяне суперновую звезду…

Там не киска тараканья. До сих пор я как в бреду.

Под мохнатой звездой лягу кренделем

И буду бренчать на бренделе.

"Мохнатая звездень", прототип

В общем, Шура тоже не изменился.

 

2.

И сейчас, спустя неделю, Шура ломал голову, как можно помягче сказать Нине, чтобы она поактивнее искала жертву и быстрее освобождала бывшего супруга от своего присутствия. А Дашку оставила.

В самом деле, если у девочки есть возможность жить в Москве, зачем возвращаться на периферию? С кем бы из знакомой по кабацкой деятельности крутой публики Нину познакомить? Врагов из "новых русских" вроде бы нет. А на нищего брата-музыканта она не клюнет. Да и что они, коллеги, так же слепо и безрезультатно блуждающие по рок-территориям, плохого Шуре сделали, чтобы их так наказывать.

Но Нина сама разрешила проблему сосуществования, сведя пребывание в доме бывшего супруга до минимума.

Виделись они, в основном, по утрам, когда Шура приходил домой, а Нина, зевая, шествовала в ванную. Он ложился спать, она, нарисовав лицо, уматывала в центр на поиски достойного кандидата, которому можно доверить свою судьбу. Нины не бывало дома целыми днями, к вечеру она забегала подправить перышки, целовала дочь в щеку ("Пойми меня правильно, девочка"), требовательно пополняла бездонный кошелёк на представительские расходы ("Имею право, Алекс") и упархивала, иногда на всю ночь ("Не ждите меня").

Уже в день приезда поняв, что на Алексе далеко не уедешь, Нина решила протаптывать новые дорожки будущее. Как ни странно, зацепка появилась быстро.

Как-то Нина зашла перекусить в ресторан. Ей там понравилось: приятный полумрак, массивные дубовые стулья, дубовые же столы, свечи в увесистых канделябрах - этакая тяжеловесная прелесть. Плюс - нормальная русская кухня, а не модные кулинарные изыски со всего мира, от которых потом желудок наизнанку выворачивается.

Нина задумчиво сидела за столом (столиком назвать язык не поворачивался) и предавалась мечтаниям. Перед ней стыло мясо в горшочке, матово поблескивала в розетке чёрная икра - Нина старалась с максимальной эффективностью тратить деньги Алекса.

Нинино уединение нарушил официант.

- К вам за столик хочет подсесть небольшая компания. Вы не против?

Нина оглянулась: у входа стояли трое - женщина и двое мужчин. Один был в форме морского офицера. Другой - явно муж этой дамы.

- Пожалуйста, - бросила Нина официанту, заворачивая телегу своей жизни на новую колею.

 

3.

Нина:

Мне и впрямь нужна была компания - что-то я раскисла немножко. А эти трое выглядели вполне прилично. Они шумно расселись, и завязался непринуждённый, ни к чему не обязывающий разговор. Я узнала, что Сергей (женатый в штатском) и Валерий (в форме) дружат ещё со скамьи мореходки. Сейчас оба капитаны дальнего плавания, встречаются редко. И традиционно в этом ресторане отмечают свои встречи.

Женщина, назвавшаяся Еленой, как я и думала, оказалась женой Сергея. Елена была ещё хороша и прекрасно знала это. Она не кокетничала, была исполнена достоинства и в то же время раскованна. Но придирчивым женским взглядом Нина отметила весьма приметные следы увядания и лихорадочный блеск в глазах. Елена лихо опрокинула первую стопку, сразу вторую и моментально опьянела.

- Валеру замуж не затащишь, - усмехнулась она. - Так и дружим втроём, - и рассмеялась, - в наши дни, пожалуй, требуется уточнение. Мы на самом деле просто дружим. Шведской семьей нас не назовёшь.

Я тоже улыбнулась. Действительно, сейчас мир настолько встал на уши, что во многих случаях уточнения необходимы. Сергей злобно взглянул на жену, что-то тихо сказал ей, но она в ответ только махнула рукой.

- Дай мне расслабиться в кои-то веки.

Валерий только что вернулся из Аргентины и рассказывал о тамошнем колорите. Я слушала вполуха. Но смотрела на рассказчика внимательно. Загорелый, глаза смеются, собирая морщинки в уголках глаз. Большие сильные руки. В общем, мне не хотелось уходить.

Мы просидели до позднего вечера. Я уже была порядком пьяна, но в меру. Почувствовав, что меня начинает развозить и неприличные мысли чересчур упорно лезут в голову, я решительно пресекла попытки компании оплатить мой счёт (только так должна поступать женщина независимая и самостоятельная). И попросила вызвать такси. Остатком рассудка я сообразила, что будет лучше, если интерес Валеры останется неудовлетворённым. Тогда он найдёт меня сам.

И он нашёл. Скоро он уже был без ума от неиспорченной и некапризной простушки-провинциалочки. Будущее определённо обретало конкретные формы. Мне требовалось ещё немного времени, чтобы Валера уже не представлял жизни без "Нинели". Я думаю, ещё две-три встречи, и он готов.

Я видела, как отношения отца и дочери перерастают в дружбу. Вечерами, если у Шуры не было концерта, они подолгу разговаривали на кухне и замолкали, как только входила я. Сначала было обидно. Но я задавила ростки материнской ревности. Так будет лучше для девочки. И мне легче.

 

4.

Дашка первые дни не отходила от отца. Когда он был дома, конечно. Шура ужаснулся, узнав про подгрибов, порадовался, что дочь больше не заикается. Вообще, он поразился, насколько взрослой стала Даша. Серьёзность суждений, глубинная эрудиция, пугающее понимание мотивов, инициализирующих жизненные процессы. Причём, девичьим максимализмом и не пахло. Порой Шуре казалось, что он разговаривает не с пятнадцатилетней девчонкой, а с умудрённой опытом дамой лет этак ста. Он пытался спорить, но Даша неизменно выходила победительницей в горячих дебатах. Вернее, горячился только Шура, чувствуя, что за поисками себя в музыке отстал от внешней жизни - если дочь "бьёт его, как ребенка". Дашка-то как раз оставалась невозмутимой.

Твёрдость позиций дочери радовала Шуру. Но и настораживала. Не должен подросток быть настолько… фундаментален, что ли. И в то же время Дашка с поразительной лёгкостью относилась к своему будущему: "Ой, папа, да поступлю, не волнуйся. Да что готовиться-то? Читала я билеты прошлого года - ерунда".

Она внимательно слушала его песни. Что-то хвалила, по некоторым делала глубокие замечания. Шура сначала злился - критика пятнадцатилетней девчонки! Но, перечитав тексты, послушав сведённый микс, он вносил изменения по Дашиному совету. И получалось лучше!

Пока отец отсыпался или пахал на репетиции, Даша изучала справочники для поступающих в вузы. Выбрала два института и один университет, отнесла документы во все три.

Но Дашка не собиралась зарываться по уши в подготовку к экзаменам - пусть сама судьба определит, кем ей быть в этой жизни. Выбор образования ещё не определяет жизненную профессию. Можно окончить педагогический, а работать журналистом. Можно отучиться в самолётостроительном на конструктора "полётов во сне и наяву", а в итоге - работать рассыльным у частного нотариуса. Так что, по большому счёту, ей было всё равно, где учиться. Скорее, она действовала по инерции, ещё в Ка-Горске настроившись на поступление в Москве. Сейчас это уже не казалось столь важным. В конце концов, поступить можно будет и через год, и через два. Знания и мозги никуда не денутся. И в Чечню, во имя и на благо непонятно чьих карманов, пушечным мясом девку не отправят.

Пока Даша и сама не знала, чего хотела. И себя не узнавала. Откуда-то взялась несвойственная робость, придавленность какая-то. Даша внезапно поняла, что детские мысли о Москве - всего лишь мечты. В Ка-Горске казалось, стоит приехать в Москву и дальнейшая судьба вмиг определится. Станет ясно, что делать, чем заниматься. Но на самом деле в Москве никакая ясность не проклюнулась. Всё получилось, как в плохой мелодраме. Девочка хочет в Москву, потому что… А приехала и не знает, что её так тянуло сюда, что так звало и манило.

Даша гуляла по Москве, пытаясь увидеть какой-то знак, который поможет разобраться. Или вдруг кто-то возьмёт её за руку и покажет - вот твоё. Но знаки встречались большей частью дорожные. И за руки хватали явно не с просветительскими намерениями.

В неясной тоске Даша бродила по музеям и выставкам. И случайно попала на выставку Пикассо.

Даша подолгу стояла у каждой картины, переходила к другой, искала общее. Девочка на шаре, например, выросла и стала любительницей абсента на шару.

Но больше всего ошеломил автопортрет. Вблизи - хаос геометрических фигур. Лишь отойдя подальше, шагов на восемь-десять, начинаешь различать черты лица. Даша пристально изучала лицо художника. Оно было беззащитным в своём старании казаться циничным и равнодушным. Но какая замечательная маска. Научиться бы одеваться в такую броню.

Учиться надо на чужих ошибках, брать лучшее и доводить до совершенства. Искусство, в который раз отметила Даша, не только вводит в мир прекрасного, но и содержит массу жизненно важной, но закодированной информации.

Отец, будучи в резвом настроении после удачной сессии в студии, предложил сходить в цирк, но Даша категорически отказалась.

- Клоунов и в жизни достаточно, - пояснила она свой отказ. - Разве что уголок Дурова - занятное место.

Вид укрощённых хищников всегда вызывал в Даше восторг и ощущение почему-то собственного могущества. Наверняка дело нетрудное, главное - знать приёмы и методы. А успешно применять их на практике можно не только на четырёхлапых, но и на двуногих. Чтобы в жизни было как в песне - "Ап (-чхи)! И тигры у ног моих сели".

 

5.

К исходу второй недели пребывания в Москве ничего судьбоносного для Даши так и не произошло. Изредка приходилось сопровождать мать - с визитами к немногочисленным родственникам и в походах по торговым рядам.

Дашка ворчала - ведь пришлось пропустить несколько отцовских концертов. Тем более, родственники не возбудили в Даше нежных чувств единства крови. Одна семейка, чопорная, мещанская, поджимала губы, вежливо улыбалась и больше всего интересовалась: не претендуют ли родственнички на материальную помощь и московскую прописку? Им явно не хотелось возиться с дальней родней. А как откровенно расслабились, узнав, что от них ничего не требуется! Наоборот, с лохов-провинциалов можно будет и поиметь что-то: "Ах, ах, так это ваш муж Ниночка, твой папа, Дашенька!".

Мать щебетала, словно не замечая перемены настроения хозяев - с высокомерности на сладенькую ласковость. А Даша показушно зевала, громко швыркала горячим чаем, засовывала в рот сразу по пять конфет и громко чавкала, ногтем мизинца ковырялась в зубах, почёсывала то шею, то задницу, несколько раз даже залезла пальцем в нос и демонстративно вытерла палец о скатерть.

Нина не сделала дочери ни одного замечания, явно одобряя комедию.

Выпив положенное количество чаю, мать и дочь попрощались с московским семейством. Лишь на улице Нина скорчила гримасу и сказала:

- Ну, эту повинность мы отбыли. Тебя не тошнит?

- Есть немного.

- С конфетами ты явно переборщила. Им-то так и надо, а ты вот маяться теперь будешь. Ладно, последний визит будет приятней.

Мать оказалась права. Даше понравилась грубоватая женщина средних лет, может, чуточку вульгарная, но от этого не менее приятная. Даша даже решила перенять у неё несколько жестов и выражений. Хрипловатым голосом, не выпуская изо рта сигареты, тётка Лара спросила:

- Куришь, проститутка?

Даша замотала головой.

- Лариска! - возмутилась Нина. - Ты совсем…

- Да ладно, я ж не всерьёз, - отмахнулась тётка. - Присказка любимая, сама знаешь. Кстати, хоть ты-то, проститутка, куришь?

И мать, удивительно, закурила. Между ней и тёткой завязался свойский разговор.

Даша вышла на балкон. Она знала, что у матери и этой родственницы есть, что вспомнить. Но слушать нафталиновые воспоминания Даше не хотелось.

Облокотившись на перила, Даша смотрела вниз. И неожиданно для себя плюнула - так заманчиво шныряли муравьиные фигурки людей. Даша заворожённо провожала плевок взглядом. Вдруг показалось, что сейчас слюна ударится о землю и раздастся оглушительный взрыв. Даша втянула голову в плечи, закрыла глаза. И словно увидела большой город с высоты птичьего полёта. Город стремительно приближался. Посадка перешла в крутое пике. Захватило дух от слитного ощущения свободы, скорости и опасности, закружилась голова, зазвучала знакомая, не понятная раньше отцовская музыка, зазвучала по-новому, с демоническим акцентом, и Даша, замирая от страха, камнем полетела вниз…

Дашка отшатнулась, выпучив глаза и еле сдержав вопль ужаса. Заглянула в комнату - нет, там ничего, кажется, не заметили. Она на цыпочках снова приблизилась к перилам и посмотрела вниз. И вдруг острое чувство дежа вю стукнуло по темечку. Со шляпы ядерного гриба она уже смотрела так свысока на человечество…

- Даша! Дашутка! - теребила Нина дочь, унесшуюся мыслями далеко-далеко. - Очнись, пойдём, пора уже.

Тётка Лара насмешливо глядела на неё:

- Это не Ка-Горск, девочка, тут рот не разевай, сожрут и косточек не оставят.

Даша поблагодарила тетку за полезный совет и, вежливо попрощавшись, пошла за матерью на выход.

- Даш, - сказала мать на улице, - дорогу сама найдёшь?

- Конечно, а ты куда?

- Есть одно дело, - отвела глаза мать. - Езжай к отцу, сегодня концерт, он огорчится, если ты опоздаешь. Хотя, было б лучше, если бы ты села за учебники. До экзаменов осталось - всего ничего.

 

6.

Даша:

Если честно, я совсем забыла о концерте. Когда мать напомнила, меня словно ударило. Может, для того я и здесь, чтобы… Отец талантлив как никто другой, но в быту беспомощней младенца. Оберегая его, я буду сопричастна к рождению нового гениального альбома. Рок-нечто, которое перевернёт мир...

Будучи в Ка-Горске, первая бы рассмеялась столь наивно-амбициозным мыслям. Но, то ли Москва так действует, то ли озоновая дыра шире обычного разинула свою пасть и из космоса просочилась изрядная доля вселенского идиотизма, эта идея уверенно ввалилась в голову с явным намерением поселиться там навсегда.

Нельзя поддаваться очарованию Москвы, которая, как любой мегаполис планеты, чаще бывает бездушным и жестоким чудовищем.

Не опоздать бы. Сегодняшнее выступление обещало быть особенным - меня официально пригласили и обещали массу интересных знакомств. Вчера вечером к отцу заехал его продюсер Петрович. Так, ничего особенного, тот же Илья, только располневший и повзрослевший. Он с порога расплылся в улыбке:

- Откуда ты, прелестное дитя? - заграбастал руку и приложился губами. Пахнуло свежестью дорогой туалетной воды и грязными мыслями.

Вроде и мелочь, а неприятно, что сама не сообразила подать руку. Растерялась. Куда это годится? Неужели моего характера хватает только на роль лидера в среде периферийных тинэйджеров и вечных мальчиков?

От входа на стадион позвонила отцу. Тут же прибежал вихляющийся мальчик и потащил меня меж рядов наверх. Хоть мне и отвели почётное место на гостевой трибуне, долго в неистовствующей толпе я не выдержала. Вонь от бенгальских огней и пивных банок, поминутные вопли справа и слева мешали сосредоточиться, расслышать слова, уловить гармонию музыки. Словом, стадионный концерт отца мне не понравился. Я не поняла, зачем все эти люди пришли сюда.

Кое-как протиснулась к выходу и выбралась за ворота. Оцепление окинуло меня цепким взглядом и вновь переключилось на пивные группы, мыкающиеся вдоль забора. Около часа я просидела на пеньке под берёзой подальше от стадиона, но на виду у милиции - на всякий случай.

Нет, ни к чему эти многотысячные толпы. Я отцу уже говорила, он вроде бы соглашался. Но ссылался на контракты, договоры… Неужели нельзя найти лазейку? Нужен хороший звук, камерные концерты в небольших залах с хорошей акустикой. Билеты, конечно, будут дороже. Зато там будут слушать. Но сначала необходима раскрутка... Замкнутый круг какой-то. Значит, пока отцу придётся смириться со стадными концертами. С камерными придётся подождать.

 

7.

…Всё, кажется, там, на сцене, закруглялись. Как сказали бы в Ка-Горске - "Концерттык аяк толды". Даша достала телефон, позвонила. Откликнулся продюсер.

- Даша, детка, давай к нам, сейчас за тобой пришлю.

- Я на улице.

- Почему?! - возмущённо удивился Петрович. - Впрочем, скажи, где именно, за тобой придут.

Пришёл всё тот же вихлястый и, ловко извиваясь в толпе, обходя рифы в виде милиции и охраны, проводил Дашу в маленькую комнатку. Тут же сытым павлином нарисовался продюсер.

- Дашенька, - умилился он. - Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю.

Сердечко нервно ёкнуло, но Даша цыкнула на него.

- Пойдёмте.

В дверях столкнулись с отцом.

- Вы куда?

- Алекс, - развёл руками продюсер, - я не сделаю твоей дочери ничего плохого. Хотел, так сказать, ввести в общество…

- Нечего ей делать в обществе глистов, - отрезал отец. - Нахватается от них гадости всякой, потом никаким дустом не вытравишь.

- Откуда такое пренебрежение к коллегам, Шура? Уважаемые люди, законодатели моды в музыке, любимцы публики. Многие из них имеют заслуженное звание народных артистов, регалии... Почему глисты? Ты же ни с одним лично не знаком!

- Все они глисты, паразитирующие на человеческих чувствах. Любовь-морковь, грезы-слезы, вечер-свечи, друг-бамбук… И хватит об этом, Петрович. Мы едем домой.

Во время разговора Даша стояла, как глупая кукла, только вертела головой - на отца - на Петровича, на Петровича - на отца. Последняя фраза ей не понравилась.

- Как домой, папа?

- В самом деле, Алекс, у меня целая программа расписана, люди приглашены, фуршет заказан, шампанское охлаждается, бабки вбуханы. Так не годится. Да и девочке полезно на людях бывать почаще.

- На людях - да, - откликнулся отец. - А там соберутся - Даша, извини за необходимую грубость - пидормоты человекообразные. Ну, и кто будет? Наверняка, Блевонтьев, бамбук Фуйнов, канарейка Гонорейко-Пердючко, прочие видные экземпляры московской поп-голубятни, обязательно Зайка Всенародный с панельным дарованием Скотской...

"Зато, какие полезные для серьёзного бизнеса знакомства", - вздохнула про себя Даша, понимая, что, если отец упёрся, его не повернуть. Сопротивляться бесполезно. Да ей и самой вдруг расхотелось...

Дерьмо, оно сущности своей не поменяет - как бы ни блестело в свете софитов.

 

8.

- Ребёнок, - спросил Шура в машине. - Что ты себе думаешь? Скоро экзамены, а ты ещё книжки в руках не держала.

- Папа, документы я подала, когда будут экзамены, узнала. Не нервируй меня. Я пока спокойна. Будете с матерью дёргать, распереживаюсь и провалюсь.

- Но хоть поведай, куда будешь поступать?

Дашка пожала плечами:

- Подала в экономический, на журналистику и в медицинский.

Шура присвистнул:

- Вот это разбег! Это пофигизм, такая уверенность в себе или разносторонность?

- Ну не всё ли равно. Не пофигизм. Уверенность. Разносторонность. Ну что мне - разорваться, что ли? Хочется, как минимум, три образования. Не сразу, конечно…

- Ну-ну, - Шура с сомнением покачал головой. - На лавры Да Винчи претендуешь?

- Да ни на что я не претендую. Мало мне информации в одной специальности, понимаешь? Знаю, что поступлю. Было б чему учиться, у кого учиться. Да и подумай сам, как дочь новой звезды может провалиться на экзамене?

- Но-но, ты не слишком-то пользуйся семейным положением в личных целях…

- Да хватит об этом, пап. Давай лучше я тебя попилю немного. На концерте заработала головную боль. И ни черта не поняла. Выступать перед такой разношёрстной оравой - перед свиньями бисер метать. Надо придумывать что-то другое.

- Грубо сказано, свою публику надо любить. Но предложение насчёт чего-то нового интересно по сути… Может, скажешь - что?

- Пока не знаю, - честно призналась Даша. - Давай думать вместе. То есть, каждый по отдельности, но на эту тему. Будем обмениваться мыслями, может, чего и сообразим общими усилиями.

- Помозгуем, ребёнок, но не сейчас… Думаешь, мне это шутовство больше нравится?

 

9.

Даша:

Уставший и явно недовольный отец, потрепал меня по голове, как маленькую. Что-то внутри меня тихо пискнуло. Я снова стала крохой, как десять лет назад, когда засыпала на диване, прижавшись к отцу.

- Мать рассказывала в общих чертах, но хочу от тебя услышать во всех подробностях о твоих приключениях в Ка-Горске.

- Каких конкретно?

- Про секту эту.

- Сколько можно мусолить, пап…

Нехотя начала рассказывать про Ка-Горск. Но увлеклась. Боюсь, рассказала и то, чего не надо бы. В общем, невольно вышла за рамки темы подгрибов, приплела Капончика, день рождения в ресторане.

- Значит, серьёзный парень, твой Капончик.

- Оставь, пап, он же уголовник. Его братец и с наркотой дело имеет.

- Брат братом, а Капончик, кажется, наш человек.

- Ты ещё посоветуй замуж за него выйти.

- Толку от моих советов насчёт твоих избранников? Всё равно тебе самой выбирать, - засмеялся отец, - но такими друзьями не разбрасываются. Бог с ним. Значит, мама чуть замуж не вышла?

- Ага, я думала, она за Квасильева собирается, тем более, он на мой день рождения явно намекал на это, страшно дорогой подарок мне подарил. Ну, ты видел - шпилька с сапфиром.

- Не обращал внимания, покажи.

Даша вытащила из волос шпильку и протянула отцу.

- Жуткая штука, прямо кинжал какой-то. Но красивая. И действительно - дорогая. Может, не надо было принимать такой подарок?

- Да я тоже подумывала - не вернуть ли, хотела с матерью обсудить, но не успела. Пропал Квасильев, как в воду канул, - вздохнула Даша, возвращая шпильку на место. - А тут Илья этот объявился. В общем, смотри, папанька, как бы локти потом не кусать, вон, какие кавалеры за маменькой вьются…

- Я лучше локти научусь кусать, - улыбнулся отец.

А уже в подъезде сказал:

- Знаешь, Дашка, оставайся-ка у меня. С матерью пожила - хватит. Закиснешь ты с ней. Извини, но у нашей мамы немного другие жизненные ценности. Ещё замуж, чего доброго, выйдешь за выгодного жениха - по образу и подобию. Только быстрее мамы. Оно тебе надо? Я поговорю с Ниной. Если мама свою судьбу удачно устроит, жить со мной будешь - если сама не против. Поступишь, будешь учиться, на стипендию жить не придётся, я постараюсь. Мы с тобой на пару ещё такую "нетленку" сваяем… Мама, думаю, не станет возражать.

Что-то всё подозрительно быстро и удачно складывается - как я хотела. Но не кричать же "нет" из-за каких-то дурацких предчувствий? Чёрт возьми, неужели я на самом деле здесь, чтобы вместе с отцом… Ого!

 

10.

Нина восприняла Шурино предложение спокойно. Шура даже растерялся, как просто она отреагировала.

- Наконец-то в тебе просыпается взрослый человек, Алекс. Ты начинаешь думать о судьбе дочери.

Шурино решение было весьма кстати. Сегодня Нина пообещала Валере подумать над его предложением - не осчастливливать же его сразу. А теперь вот и с Дашей определилось. Вообще, со дня приезда в Москву, всё складывалось по Нининому желанию, словно неведомый ангел-хранитель раскинул надо ней защитный зонтик, пропуская к подопечной только приятные и полезные события.

Где же этого ангела раньше черти носили? "Где ж ты раньше был?"...

Шура не удивился, когда Нина заявила:

- Знаешь, я, кажется, выхожу замуж".

- Поздравляю. Ты времени не теряла, молодец, - отозвался Шура.

- Слава Богу, не все такие тюфяки, как ты, чтобы двадцать лет идти к намеченной цели, - фыркнула Нина.

- Девятнадцать, - поправил Шура.

- Большая разница? - Нина скривилась. - Ну, всё, хватит. Я лишь поставила тебя в известность и не намерена мусолить эту тему.

- Как Дашу делить будем?

- А что её делить? Это с твоими авторскими и концертными гонорарами надо порядок навести. Мои пятьдесят процентов меня не устраивают - я должна думать о будущем дочери и не намерена её деньги доверять тебе. У меня целее будут. А тебе и оставшихся двадцати пяти слишком много. Всё равно, фантазии тратить заработанное не хватает. Как сидел в углу на кухне своей конуры, там и ещё десять лет просидишь. А Даша… Она поступит в институт или университет. Ты, кстати, не спрашивал, куда она собирается?

- Хотел у тебя спросить, - усмехнулся Шура.

- Без намёков, пожалуйста! - отрезала Нина. - Да, я старалась вырастить свободную личность и не давила на ребенка излишней опекой. Пусть поступает куда захочет. И потом, столько лет она жила со мной, не чувствуя отцовской руки. Пусть теперь поживёт с тобой.

- Она и так со дня приезда живёт у меня...

- Вот теперь ты начнёшь ощущать на своей шкуре отцовскую ответственность в полной мере. Обвинять и ехидничать вы все мастера, а ты - в особенности. Посмотрим, Алекс, каков ты будешь умник в роли папаши.

 

11.

"Недавно в нашей редакции появилась женщина. Никто не заметил поначалу её прихода - так было шумно. И вдруг в редакции наступила тишина, и все, как по команде повернулись в сторону незнакомки. Безошибочно определив среди многочисленных сотрудников редактора, женщина подошла к нему и попросила уделить ей несколько минут.

- Она назвалась ведьмой, - сообщил коллективу редактор чуть позже. - В доказательство предсказала мне будущее и рассказала о моём прошлом. Перспективы, надо сказать, меня порадовали. А знание моего прошлого изумило. В довершение всего, ведьма предложила свои услуги по заговорам на благо редакции, наведение порчи на конкурентов и многое другое. За весьма умеренную цену. Кроме того, она согласилась поведать нашим читателям о судьбе простой современной ведьмы. Будьте с нами, уважаемые читатели, и вы узнаете о тайнах магии и колдовских хитростях".

 Из газеты "Вестник Зазеркалья"

 

Нам предъявили счет: