Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 2 - Три... глава 9: МАИ и другие горькие университеты


1.

Чтобы не мешать дочери сдавать вступительные экзамены, Шура согласился на гастрольное турне. Хотя далеко и надолго уезжать не хотелось - мало ли что.

Но Дашка в два счёта доказала отцу, что без него справится лучше: меньше нервозности, легче сосредоточиться. Помогла отцу собраться в дорогу и проводила до такси.

Матери Даша не стала говорить об отъезде отца и предстоящих экзаменах. Будет спокойнее, если Нина узнает по факту - дочь поступила. А то решит поиграть в заботливую мамашу, ещё примчится из свадебного путешествия, начнёт кудахтать… Пусть устраивает личную жизнь.

В ночь, перед первым экзаменом, ложась спать, Даша не волновалась. Предметы пустяковые, изученные глубже школьной программы, поэтому каверзные вопросы, которые частенько задаются абитуриентам, если их надо "завалить", не страшны. А уж сочинение - такая ерунда, что и думать об этом не стоит. Единственное - не проспать бы.

Даша завела будильник, проверила, выставив стрелки на назначенное время, удовлетворённо кивнула, когда заверещал звонок, и снова завела. Пожелав себе доброй ночи и цветных снов, она быстро уснула…

 

2.

…Университетский городок напоминал филиал дурдома. Тучи абитуриентов роились вокруг главного корпуса, толклись по аллеям. Какой-то очкастый "ботаник" в одиночестве шагал под деревом взад-вперед, что-то бормоча себе под нос. Компания длинноволосых парней нервно-громко хохотала, оккупировав лавочку у памятника. Размалёванная девица, раскрыв рот, слушала худенькую невзрачную девушку в полосатом платье.

Вокруг стоящего под дубом одноногого шарманщика собралась огромная толпа - не пробиться. Ассистент шарманщика, зелёный попугай, едва успевал вытягивать счастливые экзаменационные билетики.

Разноголосый нервный гул абитуры сбивал с делового настроя, поэтому Дашка ловко протиснулась сквозь толпу у главного входа, быстренько разузнала, где будет писать сочинение и уселась в нише подоконника, заткнув уши "бананами" плеера:

 

...Разбуди меня,

Вытащи со дна,

Из глубин чужого

Сумрачного сна…

"Чужие Сны", реИнкарнации

 

Прозвенел первый звонок. Даша перекрестилась и пошла в атаку…

Темы все были хороши. Даша кинула жребий на костях. Выпал - Грибоедов, "Горе от ума". Разумеется, стандартное "Роль Чацкого в формировании межрегионального термоядерного конфликта на дальних подступах к Ближнему Востоку". Сложной считали эту тему школьные учителя. Но не Дашка.

Ей не потребовалось положенных шести часов. Управилась за четыре, исписав, особо не разгоняясь, пару сотен страниц. Даша уже заканчивала семантическую проверку текста на наличие промеж строк завуалированной похабщины, когда её пнул ногой сосед по насесту.

- Сделала сама, помоги тому парню, - прошипел он.

- Тот парень ещё не вылупился, - Даша собрала листочки и выпорхнула из-за стола.

Она не заметила, что гнусный сосед подло выставил сучковатую клюку со шпорой. Экзаменационные шпоры - вещь опасная. Даша споткнулась, упала и, больно стукнувшись головой, на секунду потеряла сознание. Очнувшись, села, потёрла лоб ладонью - кажется, набухала то ли шишка, то ли почки на березах - весна! Пол мягко пружинил, и Дашка, как тот Штирлиц, поняла: что-то не так...

 

3.

"Не так" было серьёзнее, чем она думала. Потому что сидела Даша не на полу университетской аудитории, а в отцовской кровати, потирая ушибленный лоб. Минутой позже Даша сообразила, что, резко дёрнувшись спросонья, ударилась лбом о стену. Ещё пара минут понадобилась, чтобы догадаться - экзамен сдавала во сне. Проспала!

- Ну и хрендель с ним вышел, с вузом номер раз... - зевая, промычала Даша. - Не очень-то и хотелось в манагеры и маркитантки. А вот с шишкой…

К шишке надо было приложить что-нибудь холодное. И Дашка поплелась босиком к холодильнику, открыла морозильник и сунула туда голову. Прямо голова не влезала, пришлось, втиснуть её боком. Прислонившись лбом к покрытой снегом стенке, Даша мгновенно заснула. Ненадолго, холод быстро разбудил.

Когда Даша проснулась, от шишки не осталось и следа. Но зато заклинило шею и обморозились уши. Шею кое-как Даша вернула в исходное положение, а вот уши оставались белыми.

Дашка остервенело тёрла ушные раковины, теребила, разминала и вспоминала Ка-Горского балаболку-барабанщика Степку Бобра - вот кто классно уши трёт! Уже думала ехать в больницу, но представила реакцию врачей: летом, в самую жару пациент с обморожением ушей.

Веселить медперсонал и становиться героиней анекдота не хотелось. На грани паники Даша выскочила на балкон и склонила голову, подставляя многострадальные уши щедрому солнцу. Скоро уши защипало, как от ожога, но Даша женственно терпела.

Когда уши пришли в норму, правда, сохраняя малиновый оттенок и попухшие габариты, Даше взгрустнулось. Не по поводу ушей. Экзамен-то тю-тю. Обидно - так лопухнуться. Но с кем не бывает? И в чём трагедия? В запасе оставались два института. И неделя до очередных вступительных экзаменов.

 

4.

Единственное, что расстраивало - некуда было себя деть. Во-первых, на улице воцарилась небывалая жара. Это в Ка-Горске за  тридцать по Цельсию можно не обращать внимания на палящее солнце - там сухо. А при московской влажности - под тридцать уже кошмарики. Асфальт плавится, пот потоками стекает по лицу, в подмышках лужицы, распаренный воздух, как в бане, облепляет тело, придавливает. Ни ветерка, выхлопной газ чуть колышется мутной стеной. Словом, выйти на улицу Даша решалась лишь по крайней необходимости. Можно было бы вызвать такси и съездить куда-нибудь искупаться, но не далее как вчера вечером Даша смотрела в новостях сюжет о московских водоёмах. Даже отбросив фантазии и жуть-нагнетающие интонации журналистов, получалось, что и приближаться-то к рекам и прудам опасно, а уж купаться - лучше сразу поселиться в инфекционной больнице.

Дашка попробовала засесть за учебники, но больше двух часов не выдержала. Всё это она знала, знала даже больше. Книги одна за другой полетели в угол. Не спас от скуки и телевизор. По всем каналам транслировали или пошлятину, или тухлятину, или политику. Если случайно и показывали хороший фильм, очевидно, по ошибке, то очень поздно ночью и пичкали рекламой до тошноты.

Вот когда Даша пожалела, что так и не выбралась на Горбушку. Накупила бы любимых фильмов и смотрела с кайфом.

Но больше всего Даше не хватало отца. Оказывается, она так привыкла к его обществу, словно всю жизнь жила с ним. Как она все эти годы не виделась с отцом и не сдохла от тоски?

Даже то, что ещё пару недель назад радовало, например, переезд матери к Валерию, казалось печальным стечением обстоятельств. Можно было бы хоть с матерью потрепаться. Хотя, сейчас они всё равно в свадебном путешествии. Молодожёны…

С новыми знакомыми было пока туговато. Как-то не озаботилась, да и случая не представилось. Отец так оберегал её от неподходящих, по его мнению, знакомств, что Дашке и пообщаться было не с кем. Ну не Петровичу же звонить! Всё равно отец узнает, и начнётся…

К вечеру, когда пекло немного угомонилось и прохладный ветер начал проветривать город, позвонила Нина. "Неплохая она всё-таки мать, - думала Дашка, - почувствовала, что мне тоскливо. И ведь только приехала - сразу мне звонит. Однако быстро они обернулись - всего на две недели и съездили".

- Да, мама, хорошо. Да-да, через час буду у тебя, - говорила Даша в телефонную трубку.

Даша торопливо оделась, вызвала такси и поехала к матери.

Мать была дома одна. Она открыла дверь и тут же убежала на кухню. Уже оттуда Нина кричала Даше:

- Проходи, проходи. У нас вечером гости, боюсь, не успею. Валера за спиртным пошёл, волнуется, вдруг мало привезённого будет.

Даша третий раз была у матери. Первый - сразу после мамочкиного переезда. Второй - после "тихой" свадьбы. И сейчас снова поразилась: какая огромная квартира! Вот в каких домах надо жить. Здесь можно устраивать одновременно футбольный матч, званый вечер персон на двести и лекции, скажем, о вреде алкоголя (с обязательным фуршетом, иначе никто не придёт). Даша прошла в необъятную кухню с обилием механизмов для облегчения труда домохозяйки. Раньше этого не было.

- Ну, как? - гордо спросила мать, кивая на сверкающие металлом непонятные приборы, - Сегодня привезли, сегодня же и установили. Правда, я ещё не со всем разобралась, но со временем обучусь. Ах, да! - мать моментом забыла про плиту и повернулась к Даше. - Ты представляешь? Такая неприятность… Впрочем, надо ли тебе об этом рассказывать?

Даша заверила мать, что наверняка не надо. Но Нина думала иначе.

- Тебе полезно будет послушать. Помнишь Елену? Ну, жену Сергея, друга моего Валеры? Я рассказывала тебе, как мы познакомились в ресторане, неужели не помнишь? У нас на свадьбе она была в потрясающем туалете - Сергей ей привёз из Франции.

Даша не помнила, но на всякий случай кивнула.

- Ну, так вот. Сергей вернулся из командировки и застал её с любовником! Какой кошмар! - Нина закатила глаза. - Ну что ей ещё надо? Такой мужчина! И зарабатывает прилично, и вообще… Поговаривают, что она стала попивать. Я ещё при знакомстве заметила, что она не прочь выпить, но сейчас, говорят, совсем спивается. Бедный Сергей. А ведь такая с виду приличная дама…

- Мама, - остановила её Даша, зная, что мать может часами чесать языком, тем более на такую щекотливую тему. - Не надо, зачем сплетничать. Не люблю я эти промывания костей.

Нина обиженно замолчала, вспомнила о шкворчащей сковородке и принялась яростно помешивать.

Даша передёрнула плечами.

- Лучше расскажи, как ты съездила?

- Замечательно, видишь, как загорела? Всего за десять дней. Ходили пирамиды смотреть - громадные - жуть, среди них кажешься песчинкой. Развалины храмов посетили, у меня, знаешь, давно мечта была, там как у Ефремова в "Таис Афинской". Всего за вечер не расскажешь. Экзотика, одним словом. Там в спальне тебе и отцу - сувениры, тряпки - посмотри. Глянь, тебе такое платье шикарное привезла из…

Даша изумлённо уставилась на мать:

- Мама, ты что… Ты… ты… прочитала Ефремова? Когда?

- Зачем читать, Валера рассказывал по дороге, пока к пирамидам на экскурсию автобусом в Гизы ехали, - пожала плечами мать, недовольная, что Даша перебивает на самом интересном. Даже обидно стало.

Даша так и не поняла, для чего её мать пригласила. Рассказывать о пролёте с университетом не стала, чтобы не получить лишней шпильки. Да и мать была слишком озабочена предстоящей вечеринкой, чтобы вспомнить об экзаменах дочери или поинтересоваться бывшим мужем. В общем, задушевного разговора не получалось - мать и дочь думали совершенно о разном.

Даша посидела ещё немножко, но, в конце концов, не выдержала:

- Ну, ладно, мам, побегу я, - созвонимся на днях, сходим куда-нибудь. Только днём, вечерами я чаще всего занята.

Нина даже не спросила, чем занята дочь. У неё что-то пригорало на плите, и она бросилась к сковородке. Даша вздохнула, взяла пакет с тряпками, на которые даже не глянула, и осторожно закрыла за собой входную дверь.

 

5.

Сумерки принесли прохладу. Час пик давно миновал, народу на улице было совсем немного. Дашке захотелось пройтись пешком - хотя бы до метро. Даже объёмный пакет не мешал - так здорово было идти по зарождающейся вечерней свежести, никуда не торопясь.

Даша повеселела, начала что-то напевать потихоньку, когда дорогу ей перекрыла подвыпившая компания. Один из парней, явный лидер, раскинул перед ней руки. Мол, не проходите мимо.

Почему-то этот полупьяный придурок жутко разозлил Дашу. Обычно она только аккуратно огрызалась на мужицкие пошлости или старалась вообще не замечать. Но сегодня то ли жара подействовала, то ли общение с матерью не пошло на пользу - агрессия забурлила в Даше, как проснувшийся вулкан.

Резким движением, отточенным на занятиях по самообороне, Даша двинула парню под дых и выскочила на проезжую часть, прижимая к себе пакет одной рукой, а другой - голосуя автомобилям.

Машина остановилась сразу. Молодой бледный парень посмотрел без тени улыбки - сначала Даше за спину, потом на неё саму.

- ? - без лишних слов спросил парень.

- Первомайка.

- Садись, по дороге.

Даша юркнула на заднее сиденье. Машина тут же сорвалась с места, оставив горящую местью пьяную компанию с носом. А водитель опасности явно не представлял - невысокий, худощавый, спортом, видимо, совсем не занимается. В случае чего с ним несложно будет справиться.

- Девушка, глядите веселей, - нарушил молчание парень, - жизнь есть штука долгая, но, тем не менее, прекрасная и удивительная, можете мне поверить.

Даша в ответ лишь фыркнула - ну кто его просил портить первое впечатление? Сейчас последует приглашение куда-нибудь… Неужели придётся ещё раз вспомнить Ка-Горские уроки самообороны?

- Неужели вам приятно, - продолжал парень, - сидеть и думать, как вы будете меня учить почтительному обращению с дамой? К чему такая кровожадность? Лучше, давайте предскажу вам будущее? Вы не представляете, сколько интересных событий ожидает вас в жизни.

Даша вытаращила глаза.

- Нет, вам не послышалось и не померещилось. Я сказал то, что сказал. И ни словом меньше.

- Нейролигвистика? - спросила Даша. - Но я вроде бы молчала. Невозможно - по одному слову…

- Ну, ущипните себя, что ли. Неужели телепатия так уж редка?

- Я не встречала…

- Ну, так что? - спросил он. - Будем предсказывать?

- Нет.

- Что так?

- Не хочу.

- Да ладно, далеко не будем заглядывать. Скажу определённо: ни в один институт ты не поступишь…

Даша вскинула голову.

- Не сверли затылок. Этим ты ничего не изменишь. Одно поступление уже завалила. Остальные ожидает та же участь.

- Да я просто проспала!

- Какая разница?

- А почему в другие не поступлю?

- Ты же сказала - не хочешь предсказаний. Вот и не надо. Кстати, ты приехала. Всего доброго.

"Или он чокнутый, или я от жары дневной одурела", - подумала Даша, мельком отметив, что как-то странно быстро они доехали до Первомайки.

Водитель отказался от денег и сразу уехал, едва Дашка выбралась на тротуар.

Чудес на свете не бывает - это Дашка чётко усвоила. Вернее, приняла за аксиому. И зашла в тупик, пытаясь с ходу определить - к какому явлению отнести эпизод с ясновидящим. А когда наконец-то поняла, что водитель высадил её чуть ли не у самого подъезда - озадачилась до чрезвычайности. Точного адреса она не называла...

Весь оставшийся вечер Даша пыталась найти объяснение этим странностям. По отдельности они вроде бы и не заслуживали особого внимания. Но все вместе…

Даже во сне Даша продолжала ломать голову. Однако наутро проснулась, напрочь забыв о вчерашних необычностях.

 

6.

Снова вспомнила Даша о странном водителе, когда пришла на первый экзамен в следующий вуз.

Экзамен был устный - математика. Даша извелась, пока дожидалась своей очереди: на улице - жарко, в институт - не пускали. Когда осталось человек десять вместе с Дашей, она внезапно заволновалась. И не потому, что обалдела от ожидания на жаре. Просто - дурное предчувствие. Вызывали по спискам. Списки - по алфавиту, за редким исключением. Может, нарочно решили промариновать дочку известного исполнителя?

Вот уже прошли все маявшиеся рядом с ней абитуриенты. А Дашу так и не вызвали. Изумлённо-раздражённая, она пошла разбираться.

В списках абитуриентов Дашиной фамилии не было вообще.

Покидала институт Даша в полной растерянности. Опять досадная случайность? Судьба? Чьи-то козни - например, недоброжелатели отца? Но кому надо - прошерстить все московские вузы, узнать, куда будет поступать Даша, и изъять её документы из кипы личных дел, взломав шкаф в кабинете приёмной комиссии? Или выкупив её бумажки? Чушь. Бред.

Но как бы там ни было, водитель оказался прав: во второй вуз Даша тоже не поступила. Оставалась последняя попытка. И Даша уже занервничала. А если и там - провал? Вот позорище-то! Хотя, какое позорище - не по своей вине, так сложились обстоятельства. Только, кого это будет интересовать - почему не поступила? Сам факт - умница-разумница медалистка Дарья не попала ни в одно учебное заведение столицы.

Не заезжая домой, Даша проехала в третий вуз, заставила секретаря комиссии проверить наличие своей папочки, удостовериться, что все документы на месте. Уточнила дату первого экзамена. Переспросила на несколько раз время, наплевав на кислую мину секретарши и что она, скорее всего, едва за Дашей закроется дверь, сделает большие глаза, покрутит пальцем у виска и протянет: "Ну и дура". И только тогда поехала домой.

По дороге Даша твердила, словно доказывая что-то водителю-ясновидцу: я поступлю, я поступлю, я поступлю… Ещё Даша уговаривала себя, мол, сама судьба распорядилась: не время быть журналистом - может быть, потом когда-нибудь, банкиршей - тоже пора не настала. Значит, быть врачом.

На том и успокоилась. И нет ничего удивительного, что водитель угадал: тысячи абитуриентов толкутся летом в Москве. Желающих много, поступающих - мало. Что бы ни повыпендироваться перед девчонкой? Накаркал, козлик…

 

7.

- Шеф, а мы не перегибаем палку? Почему бы девочке ни поучиться? Станет грамотным специалистом, карьеру сделает.

- Артур, ты получил задание. Так? Доставить объект из Ка-Горска. Отследить в Москве. Отдать аналитикам собранную информацию. Дальше - не твоё дело. Получил новое задание? Исполнил? Умница. Аналитикам данные скормил? Работай дальше. Веди объект. Меньше знаешь, лучше спишь. Мне эта девочка нужнее, чем человечеству. Действуй, как наметили - вгоняем в экстремально стрессовую ситуацию.

Артур тихо вышел.

Шеф задумчиво глядел в стену. Плохи дела. Несвойственная нерешительность. Замедленная реакция. Где былой задор молодецкий? Садится "батарейка" намного быстрее всех расчётных сроков. Поспешить? Нет, явно торопить нельзя. Поймут, что слабею, сожрут.

Силы, силы… Чаще надо подзаряжаться. Пусть меньшими дозами, но чаще. К дохтуру…

Шеф потянулся к телефону:

- Леночка, ты не занята сейчас? Я подъеду, душа моя, что-то без тебя как-то тоскливо совсем…

И положив трубку, фальшиво вспомнил вполголоса: "Я - твой зайчик, ты - моя розетка-а-а…".

 

8.

Гастроли не только не воодушевили Шуру, как надеялся Петрович, но опустошили окончательно. Злое раздражение на орущие толпы кипятило мозги. Он отыгрывал концерты по инерции, не внося ничего нового, на автопилоте. Шура стал модным, но остался непонятым. Он чувствовал это, видел по реакции залов. Хотелось, чтобы слушали, вникали, взрываясь аплодисментами только между песнями... Но не визжали, не тряслись, размахивая содранными футболками, не лезли в экстазе на сцену, тряся голыми сиськами.

Разница между реакцией ожидаемой и действительной убивала. Шуму по поводу выхода первого альбома много. Но шум какой-то... базарный. Значит, не нашёл? Угадал случайно, что толпа хавает - и всего лишь? А смысл - Петровичу на лишний кусок осетрины с чёрной икрой? Не то это всё...

В конце концов, Шуру так всё достало, что после очередного концерта в каком-то Чудогорске дико напился и проснулся поутру чуть живым. С какой-то ссыквой в постели. Шура слетел с кровати. Да она моложе Дашки! Вот теперь Петрович будет доволен: Шура вписался в образ. Можно и нотацию прочитать, и жизни поучить, и выговор сделать. А как-нибудь при случае припомнить - так, влёгкую, змеиным укусом. Всё по расписанию - как во Сне.

Шура тихонько собрал одежду, на цыпочках выбрался из номера, разбудил Петровича, велел ему - всё равно узнает, пронюхает, доложат - отделаться от девицы, подоспавшей со звездой. Пока Петрович, матерясь, умывал морду, Шура позвонил Дашке. Правда, она просила не беспокоить - не нервировать абитуриентку. Хотя, какие у неё, к чертям, нервы - канаты. Ничего, не фиг расслабляться, он отец, имеет право.

Отчуждённый, неестественно спокойный голос дочери окатил Шуру ледяной водой.

Нет, не поступила. Так точно, ни в один вуз. Проспала, потерялись документы, провалилась. Шура чуть было не заорал: "Как провалилась? Говорил я тебе!". Но вовремя опомнился.

- Даша! Ребёнок! Ты только не волнуйся. Я скоро приеду. Что-нибудь придумаем. Слышишь? Ты только не глупи, детка, дождись меня. Может, у мамы пока поживёшь?

Таким же ровным голосом дочь отвечала, что волноваться вовсе незачем, к матери она не поедет и глупостей делать не будет. Пусть отец спокойно добацает гастроли, она будет тихо-смирно его ждать.

Спокойно! Спокойно! Шура запрыгнул в штаны, натянул рубашку и помчался на поиски Петровича. Тот маячил в конце коридора, подталкивая ноющую девицу в спину:

- Давай, давай, словила кайф, уложила звезду в постель, хватит с тебя.

Заскочив в свой номер, Шура по-партизански подглядывал в щёлку двери, карауля продюсера. Едва девица исчезла из виду, Шура рванул в коридор за Петровичем. Осторожно спустился по лестнице и замер у дверей ресторана, готовый перехватить любящего пожрать Петровича, если он решит завернуть на завтрак.

И был прав: останься Шура в номере, ему долго пришлось бы ждать продюсера - кушал тот обстоятельно и со вкусом. Не обращая внимания на сопротивление Петровича - тот вопил, что немедленно умрёт с голоду, если сейчас же не подкрепится - Шура потащил его наверх.

- Мне надо домой, - категорически заявил Шура, едва переступив порог номера Петровича.

- Ради Бога, - развёл руками Петрович. - Завтра, с дорогой душой…

- Не завтра, а сейчас.

- Но вечером последний концерт, и всё - отдыхай, дорогой. Зачем ставить всё с ног на голову? Вечером отыграешь, а с утречка и двинем…

- Ты меня не понял - я еду сейчас.

- Нет, - жёстко отрезал Петрович. - Это ты меня не понял. Хочешь сегодня, езжай сегодня. Но после концерта. Или боишься, что после этой ночки не осилишь программу?

Но Шуре было не до бокса. Девчонка в пятнадцать лет с таким стрессом одна, без поддержки. Впору хоть Нине звонить. Только Нина ещё хуже сделает - не по злобе, по дурости.

А Петрович не отпустит. Вон уже удила закусил. И объяснять бесполезно - у него в ушах денно и нощно звучит любимая песня: "шуршат хрусты зелёные". Нет, конечно, Петрович прав. Надо довести дело до конца, отработать эту каторгу. И отпахал бы. Но Дашка!

Просто так отменить концерт - это скандал. А вот по уважительной причине...

С ребятами Шура договорился быстро. Кто-то понял его проблему - сам отец. Кто-то за компенсацию. В общем, на репетиции сэмплер у клавишника благополучно срыгнул в никуда все пресеты. И вечерний концерт накрылся медным тазом.

Петрович мог лопнуть со злости, мог обвинять и материть Шуру, но доказать что-то, а тем более найти такой дорогой синтезатор в Чудогорске и запрограммировать его с нуля за несколько часов - это было слабо даже ему.

К вечеру Шура был в Москве.

 

9.

Волновался Шура зря. Конечно, Даша была не вполне собой. Тихая, придавленная. Но с виду - спокойная. Они проговорили всю ночь.

Весьма невозмутимо и подробно Даша рассказала отцу, как нелепо, почти анекдотически, пролетела мимо всех трёх вузов. Шура недоумевал: первые два случая были вполне объяснимы. Но третий - мягко говоря, странен. Хотя, чего странного. Люди пропадают, машины, пенсионные фонды, целые разделы из конституции... Почему не может провалиться сквозь землю институт?

Даша выехала из дома вовремя, даже с запасом, учитывая свой печальный опыт. Автобус, на ожидание которого Даша запланировала четверть часа, подошёл почти сразу, даря Даше дополнительные десять минут.

- А почему такси не вызвала? - прервал Шура дочь.

- Дозвониться не могла, - отрешённо ответила Даша и продолжила печальный рассказ.

Она внимательно слушала объявляемые остановки, не полагаясь на память. Знала, что ехать примерно минут двадцать. Прекрасно помнила, что от остановки до института идти ровно квартал по Большой Семёновской. Но количество остановок - память не кладовка, зачем забивать мозги излишней информацией.

Вдруг автобус свернул, как Даше показалось, не туда. Вроде бы должен был направо, а поехал - налево. Лёгкое беспокойство погнало Дашу к кабине водителя. Пробившись сквозь толпу, просунула голову в открытую форточку:

- Простите, а маршрут не поменяли?

- Там ремонт, - ответил водитель, забрасывая в рот сухарик.

- А к институту мы подъедем?

- Подъедем, с другой стороны. Обойдёшь кругом - как раз и выйдешь. Через две остановки.

Даша протиснулась к передней двери, прислонилась лбом к поручню. Успокойся, уговаривала она себя, выйдешь и спросишь, язык до Киева доведёт. Аборигены знают район, покажут.

- Кому к институту, выходите здесь, - объявил водитель.

Даша бросила быстрый благодарный взгляд водителю и вышла. Улицу она не узнала. Ржавый указатель на углу обречённо сообщил - "Говердовский Тупик". Название Даше совсем не понравилось. Поэтому сразу обратилась к проходившей мимо бабе с авоськами.

- Простите, не подскажете…

- Не местные мы, - пропыхтела баба и, тяжело переваливаясь, потопала через дорогу, не обращая внимания на машины.

Беспомощно оглянувшись, Даша обнаружила, что она в тупичке одна. Люди маячили, но далековато. Даша постаралась сосредоточиться и представить - как шёл автобус раньше и как сегодня. Представив примерную схему маршрута, Даша неуверенно зашагала перпендикулярно дороге. Прошла один ряд домов, другой. Во дворах - только дети.

Скоро путь Даше преградила глубокая канава. На дне канавы, уходящей в обе стороны необозримо далеко, лежала труба. На трубе сидел замызганный таджик. Даша обрадовалась ему, как родному.

- Простите, не подскажете…

Мужик поднял голову и широко улыбнулся. Дашка поняла, что сейчас услышит. И не ошиблась.

- Нэт. Нэ знаю, дарагая…

Таджик или узбек, кто их разберёт, и в самом деле не знал, знал бы - сказал. Для него Москва - что сибирская тайга. Чуть от яранги отошёл - где находишься, как объяснить, Бог его знает.

Даша пошла вдоль траншеи, надеясь, что когда-нибудь она кончится. Да и должны же здесь быть люди! Дома стоят, значит, живут здесь. Кучи свежие собачьи понавалены. Ну, выйдите кто-нибудь с собачкой погулять!

Словно услышав Дашу, по ту сторону канавы появился парень с бультерьером в наморднике. Но без поводка.

- Молодой человек, будьте добры…

Может, парень и был добр, чего не скажешь о его собаке. Бультерьер, услышав голос, на секунду замер, а потом резко рванул по направлению к Даше. Легко перепрыгнув траншею, он обрушился на девушку всем своим весом.

Даша барахталась под жилистым собачьим телом, думая об одном: только б ублюдок не снял намордник. Они с собакой словно оказались в какой-то коробке, отделённые от внешнего мира. И в этом закукленном пространстве - налитые кровью бешеные глаза, азартное хрюканье, свирепое сопенье, душащие лапы, тяжёлое тело. Лишь каким-то краем сознания, как через дырочку в коробке, Даша отмечала картинку снаружи. Парень по ту сторону канавы ленивым басом призывал:

- Бумер, Бумер, ты чё, ко мне, скотина, иди сюда, тварь…

У парня зазвонил телефон.

- Да не могу щас говорить, тут какая-то дура на моего Бумика нарвалась. Ага, перезвоню. Бумер, Бумер, ко мне.

Вдруг собака взвизгнула. Замерла, стоя на Даше всеми четырьмя лапами. И вдруг, отчаянно захрюкав, понеслась прочь. Как сквозь туман Даша увидела давешнего таджика, протягивающего ей руку.

- Ты чё с собакой сделал? Ты, падла, урою… Бумер! Бумка! Куда? Стоять!

Хозяин собаки заметался на том краю канавы. Решившись, прыгнул, но до края не дотянул и рухнул в канаву, оседлав трубу. Взвыл, но выкарабкался. Хромая на обе ноги и вторя октавой выше визжащему бультерьеру, побежал за кривоногим другом, мелькавшим уже где-то у дальних домов.

Даша ухватилась за руку таджика. Но подняться сразу не смогла. Села. И заплакала. От пережитого страха, обиды, ещё чёрт знает отчего. Истерзанное платье, кровавые царапины, синяки. Экзамен. Дашка зарыдала в голос. Таджик куда-то пропал, но скоро снова появился, протягивая Даше бутылку минералки.

- Пэй.

Трясущимися руками Даша поднесла горлышко к губам. В рот попало немного, в основном, пролила, но горло смочила.

- Как вы его? - всхлипывая, спросила Даша.

Таджик рассмеялся и приподнял висящий на шее свисток.

- Моськва, собак много-много. Нэ всэгда харашо. Ултрызвук, - старательно выговорил таджик. - Пойду. Мылыцыя, рыгистрация, физьдэ дэнги тафай-тафай… - он махнул рукой, покивал Даше, улыбаясь.

- Спасибо, - крикнула Даша ему вслед.

Когда пришла в себя, подумала, что хорошо бы отблагодарить спасителя материально - не от хорошей жизни он в Москву на заработки приехал. Конечно, сотня-другая его не спасёт, но всё-таки... Проковыляв вдоль траншеи, Даша таджика-узбека так и не нашла. Район словно вообще вымер. Может, началась война, и все ушли на фронт?

Об экзамене не могло быть и речи. Истерзанная, поцарапанная, всклокоченная, Даша кое-как завернулась в разодранное платье  и, укрываясь за деревьями, дошла до дороги. Голосовать в таком виде было, по меньшей мере, глупо. Даша спряталась за толстенным тополем, думая, как быть дальше. На её счастье, прямо у дерева затормозили старенькие "жигули". Из них выбрался седовласый дедок.

- Простите, - в который раз за день взмолилась Даша, - вы мне не поможете…

Дедок помог. Он усадил Дашу на заднее сиденье, укутал каким-то пледом и всю дорогу возмущался безответственными безмозглыми собачниками - у самих мозгов нет, ещё и собак безмозглых заводят. Довёз Дашу до самого подъезда, проводил до квартиры, ещё и денег не хотел брать, Даша еле всунула ему две сотенные бумажки.

Слава Богу, есть ещё люди на свете, думала Даша, смазывая ссадины дезинфицирующим гелем. На одного двуногого и одного четвероногого ублюдков - два нормальных человека. Если считать по головам. Впрочем, по общему числу конечностей мировой баланс Добра и Зла тоже не нарушался. Это внушало надежду - человечество ещё не окончательно пропащее. Но вот с экзаменом…

Может, это тоже сон? И сейчас зазвенит будильник, выталкивая Дашу в реальность? Чёрта с два. Всё - наяву. Вот это финт - дистанционно провалиться, пролететь мимо трёх вузов, так и не попав ни на один экзамен, не взяв ни одного билета.

Ни на что не годна. Никто и никуда. Самостоятельно не смогла даже таких простых вещей сделать. Правда, можно было списать на цепь трагических случайностей. Но с людьми самодостаточными таких случайностей не бывает.

Вывод?

 

10.

Примерно в таком настроении застал Дашу отец. Плохо, конечно, но не смертельно. Главное, с собой ничего не сделала. И от собаки не слишком пострадала - синяки и царапины ещё не совсем зажили, но это пройдёт. А вот душу реанимировать надо. Думай, папаша.

И он придумал. Не сразу. Поначалу мямлил, мол, не конец света, есть другие институты. Есть подготовительные курсы, на следующий год поступить можно.

Даша покорно кивала головой, повергая Шуру в отчаяние. Никогда она не была китайским болванчиком! Сама на себя не похожа. Словно жизнь высосал кто-то. Кровососы кафедральные. Книжные... червяки?

Шуру озарило. По ассоциации: черви - паразиты - глисты - попса - шоу-бизнес... Ну и так далее. Правда, подумывал же уйти в подполье, заняться новым альбомом. Но всё равно - пока идеи ещё летают в углу за холодильником... А ради дочери можно через "не могу и не хочу" перешагнуть.

- Даш, - как всегда, волнуясь, Шура беспорядочно перебирал струны. - Я на гастролях всё думал. Петрович, конечно, знающий, стоящий продюсер. Но не хватает мне другого помощника. Помоложе, поумнее, свежее взглядами, что ли. Вот я и думаю: уж коли ты не поступила, может, попробуем поработать вместе? А там…

После минутного молчания Дашка уронила чашку и, взвизгнув, бросилась отцу на шею:

- Папка! - словно семилетняя девчонка кричала она. - Я знала, я чувствовала!

"Господи, да она же совсем ещё ребёнок, нельзя её бросать в тот поганый мир", - мелькнуло было у Шуры. Но его взгляд упал на зеркало. Оттуда укоризненно смотрел Зеркальный Друг. Вдруг Шура прочитал по его губам: за-сох-нет, загнётся твоя девочка. И почти признал своё решение единственно правильным.

- Пап, - вкрадчиво проговорила Даша, когда первые страсти и восторги улеглись, - пойми правильно, не перебивай. Ты - талантливый музыкант, тексты классные пишешь, аранжировки сам делаешь. Но всей кухни всё же не знаешь. Если я буду у тебя работать, мне нужно поговорить с Петровичем.

Шура только вздохнул: пути назад не было, и других идей не приходило - как оградить дочь от сорняков садо-мазомыслей и прочих околосуицидальных гнусностей.

- А, может, - судорожно попытался родить последний откат Шура, - съездишь куда-нибудь по путёвке, мир посмотришь?

Но Даша не хотела ехать куда бы то ни было.

И Шура смирился. В конце концов, у дочери есть голова на плечах. Хуже не будет, потому как - некуда.

Пришлось звонить Петровичу, извиняясь за ранний звонок и, ничего не объясняя, просить приехать.

 

11.

Продюсер приехал слегка встревоженный - никогда не знаешь, чего ждать от подопечных, так и норовящих выкинуть гадкий фортель. Фортель не фортель, но решение Шуры было странным. То всеми копытами упирался, а теперь вдруг сам захотел пятнадцатилетнюю доченьку определить на работу в шоу-бизнес. Одно дело - на тусовках крутиться, другое - в самое болото сунуться. У взрослых-то людей крыша съезжает, а уж девчонка…

Но девчонка начала задавать умненькие вопросы. Отвечая на некоторые, Петрович эпизодически вдруг начинал понимать, что он тупой, если сам не догадался так сделать. И скоро проникся уверенностью, что эта соплячка точно знает - как.

Шура недолго сидел с ними на кухне. Вскоре почувствовал - засыпает. И уполз в комнату. Сквозь полудрёму он слышал обрывки фраз из кухни, свист чайника, хлопанье дверцы холодильника. "Дашка сможет", - засыпая, подумал Шура. И словно по команде, все звуки выключились.

 

12.

Даша быстро разобралась в хитросплетениях поп-механики, вращающей музыкальный мир.

Начала она с малого - взяла на себя хлопотное бремя ежедневных мелких, но многочисленных поручений Петровича и скоро стала незаменимой.

Она ведала костюмами, следила за питанием музыкантов, которые запросто могли забыть вовремя поесть. Заказать кофе с булочками, заварить чай, сбегать за диетической пиццей Шуре, вовремя заказать машину, решить чьи-то бытовые проблемы - дабы не отвлекать музыкантов...

Даша успевала всё. К хорошему быстро привыкаешь. И Шура  привык не думать о мелочах, заботу о которых брала на себя дочь.

Очень скоро Даша взвалила на себя и более важные задачи. Например, с умненьким видом помолчать в предварительных переговорах рядом с Петровичем - проколы со стороны виднее... Согласовать расписание концертов, студийных записей, интервью...

Даша успешно выступала посредником в контактах со служащими средств биомассовой пропаганды. Показала себя прирождённым политиком, громоотводом, буфером в периодических стычках между Шурой и Петровичем, Шурой и музыкантами команды, Шурой и журналистами.

Не брезговала Даша разгребать мусорную кучу отцовской корреспонденции. Бог знает, как ей удавалось выкраивать время на просмотр всех писем. Даша сортировала корреспонденцию по известному только ей принципу и мгновенно вычисляла нужных, полезных людей.

Но Даша не позволяла себе небрежно отмахиваться и от фанатов. Когда почты стало слишком много, убедила продюсера открыть сайт в Интернете, проконсультировалась с психологом, чтобы тот помог искусно составить текст стандартного, но душевного ответа - пусть каждый адресат думает, что письмо писалось исключительно для него.

Постепенно вокруг неё сложился круг почитателей, которым Даша оказывала мелкие благодеяния: оставляла билетики на разные концерты, не только на отцовские, приглашала на авторские встречи и организовывала прочие приятные мелочи.

С авторскими вечерами едва не произошла накладка: отец поначалу наотрез отказался устраивать подобные мероприятия. Они чуть не поссорились. Но в итоге Даша победила и убедила отца - не будет ничего плохого, если публика узнает о своём кумире побольше.

Круг благодарных расширялся. Даша становилась всё более популярной среди московской музыкальной элиты. Ощущая собственную значимость, Даша больше не краснела при проявлении знаков внимания со стороны знаменитостей. И не терялась, когда приходилось нос к носу сталкиваться с довольно-таки важными персонами. Она уже начала разбирать - кому просто кивнуть, а кому - руку подать, перемолвиться хоть парой словечек. Были и такие, с кем обязательно нужно состроить наивное личико, изобразить милую улыбку и почтительно потупиться - это уже людям из финансово-политических кругов - на небесах власти панибратства снизу не любят.

Словом, Даша лихо освоилась в среде музыкантов, завела интересные и полезные знакомства. Твердя налево и направо, что мечтает стать продюсером отца, она уже не ловила, как раньше, презрительные взгляды.

- Эта девочка далеко пойдёт, - не раз слышал Шура подобные похвалы в адрес дочери. И гордо расправлял плечи, когда знакомые восхищались:

- Слушай, наверное, ты врёшь, что ей пятнадцать? Ну, признайся.

Признаваться было не в чем. Шура и сам поражался: ну всем взяла дочь - и внешностью, и умом. И самое удивительное: приторно-шкурная атмосфера шоу-нужника никак не отражалась на характере и поведении Даши. Она оставалась всё той же милой и славной девчушкой, всегда готовой помочь, поддержать, пусть даже малознакомого человека.

Хотя… кое-что в словах и поступках дочери Шуру иногда настораживало.

 

13.

- Ну вот, - состроил кислую мину Артур. - Только дело немного продвинулось... Однако девчонка оказалась покрепче, чем прогнозировали. Брыкается, но не тонет. Анализатор, конечно, выявил черты лидерства и необычайного упорства, но чтоб настолько... Надо указать Наблюдателю этот просчёт в работе его программы. Дела у объекта пошли стремительно в гору. Так просто она уже не спрыгнет с площадки, на которую успела забраться. Значит, надо скинуть. Позитив меняем на негатив - это такой заряд, пальчики оближешь. Посмотрим, что можно сделать.

Артур пробежался по клавиатуре. Оптимальный вариант - полное одиночество. Так его ещё устроить надо. И усугубить какой-нибудь мелочью. Что мы тут можем сообразить?

А почему я? - подумал Артур. - Прокол Наблюдателя, пусть он и ломает мозги.

Наблюдатель долго мозги не ломал. Невозмутимо выслушав претензии Артура, он несколько минут молчал, прикрыв глаза.

- Я понял, - бесстрастно проговорил он, наконец. - Сделаем. Лично займусь. Прыткая девонька... Но... Ситуация на данный момент благоприятная для нас. Чем выше успеет залезть, тем будет больнее падать. Скоро загоним её в такой мутный цейтнот... Ты, главное, не опоздай в нужный момент. Трёхнется девка, глупостей необратимых наворотит.

- Как можно? - осклабился Артур. - Адно дэло дэлаем, дарагой. Приложим все усилия.

- Надеюсь... И сними ты, в конце концов, эту дурацкую тюбетейку!

 

Нам предъявили счет: