Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 3 - Два... глава 2: ГероИН - дрЯНЬ


Грибная опупея

 

1.

Капон-старший пребывал в шоке: свежая, только что поступившая партия героина вдруг покрылась плесневым налётом. Причём, обнаружилось это в самый неподходящий момент, когда покупатель вскрыл пакет, проверяя качество товара.

- Это что? - уперевшись в Капона нехорошим взглядом, спросил кавказец.

Капон недоумённо уставился на порошок с зеленовато-черной примесью. Химик мгновенно материализовался рядом. Понюхал, макнув палец, лизнул.

- Плесень? - полуспросил неуверенно.

- Тебе виднее.

- Быть не может. Скорее, брак лаборатории. Посмотрим другой пакет.

Вскрытые один за другим упаковки все оказались плесневыми. Химик обалдело нюхал товар, пробовал на вкус. И допробовался - его, бесчувственного, уволокли в другую комнату.

Естественно, сделка сорвалась. Мало того, здорово пострадала до того безупречная репутация Капона. Не в силах ждать, пока оклемается его обнюхавшийся химик, привлёк других специалистов. Все, как один, таращили глаза и изумлённо выносили вердикт: плесень. Грибок. Зараза. Не может такого быть.

- Откуда? - бесился Капон.

- Может, сразу было заражено, может, правила хранения нарушены.

- Какие правила? - рычал Капон. - Хранили как всегда. Это поставщики, гниды. Ну…

Пока приближённые забивали стрелку с поставщиками, а Капон бесновался, встречи с ним тщетно добивался никому не известный человек. И лишь когда проситель аудиенции шепнул, что может прояснить тёмную историю с подпорченным героином, незнакомца немедленно препроводили к Капону.

Визитёра тщательно обыскали. Он легко согласился снять пиджак, но наотрез отказался расстаться с широкополой шляпой. Даже прикоснуться к ней не разрешил - сам снял на пару секунд, предварительно что-то жарко прошептав, показал, что под шляпой ничего нет, и снова водрузил её на голову.

Незнакомец пожелал разговаривать с Капоном один на один. Поколебавшись, Капон движением головы велел всем покинуть кабинет.

Охрана толклась у дверей шефа минут сорок. Такой долгой аудиенции Капон не удостаивал даже главу ка-горского "аки мата". Но приложить ухо к скважине не отважился никто. Вот и славно, а то уж больно странный происходил разговор в кабинете наркодельца.

Гость без спроса уселся в низкое кресло. Капон не мог разглядеть лица, затенённого полями шляпы. Можно было, конечно, потребовать снять головной убор, поставить фраера на место.

Нет. Капон вдруг почувствовал селезёнкой - нельзя этого делать. Он, правда, попытался взять инициативу в свои руки. Но незнакомец проигнорировал естественный вопрос - откуда ему известно про проблемы с порошком. Не поднимая головы, он сам повёл разговор.

Незнакомец напомнил Капону историю с сектой подгрибов. Первым порывом Капона было - выкинуть гостя собственноручно, предварительно заставив сожрать эту идиотскую шляпу. Но он снова ощутил укол интуиции. И терпеливо слушал, постепенно попадая под влияние ритмики голоса незнакомца в шляпе. Речь лилась то плавно, то дорожными ухабами, звуча то неистово высоко, то вкрадчиво низко.

И уже не казались нелепыми слова о могуществе грибных сил - ведь во Христов храм Капон регулярно отстёгивал немалые суммы, надо, наверное, и с грибными вышестоящими поделиться от прибытков своих скудных. Натасканный за последнее время экспертами по бандитской этике и общей культуре Капон, разбирался в религиях - дело приходилось иметь и с представителями ислама, и буддизма, других конфессий. А уж о христианстве знать - сама вера велела. Пропустить службу на большой церковный праздник считалось не просто дурным тоном - плохим знаком.

Ты можешь торговать наркотой, обворовывать пенсионеров и налогоплательщиков, отстреливать конкурентов, но мелькнёшь в храме, сыпанёшь на входе мелочи нищим - вроде до следующего воскресенья и не такой сатана, как тебя малюют. Совесть натруженную хорошо успокаивает.

Трудно было не согласиться с делегатом от грибного синода, или как там оно называется, что грибы вроде бы и нигде, но в то же время - везде. Извещение о привнесении пожертвований плавно вплелось в общий контекст и прочно засело в мозгу Капона.

Уже прощаясь, незнакомец на миг сдвинул шляпу на затылок и прозрачными глазами невидяще взглянул в лицо Капона, словно забивая последний гвоздь в сознание наркоторговца. Этот взгляд неотступно преследовал Капона, когда он вызывал подчинённых, отдавал распоряжения, звонил младшему брату с важным поручением: взять на себя раскрутку местной группы "Грипп Грибзон", для чего следует найти в Москве его школьную знакомую - некую Дашу, которая сейчас там крутится в мире шоу-бизнеса.

 - Выбор не просто так пал на эту Дашу, - загадочно обронил Капон, цитируя таинственного посетителя. - Она - избранная...

 

2.

Капончик сначала вспотел, услышав, что его мафиозный брат заговорил о Даше, потом решил, что брат сошёл с ума: иначе, с чего бы Ка-Горской братве кидаться такими суммами на бесполезную для бизнеса тему. Да и вообще - не к лицу как-то. И насчёт избранности Дашки он очень сомневался. Может, красивее, обаятельнее, образованнее некоторых. Для чего - избранная? Что старший-то о ней знает? Дура, как все бабы, хоть и умная. Зачем её вообще в тёмные дела впутывать?

Если уж приспичило вкладывать бабки в эту сферу деятельности, то на два порядка логичнее было бы работать через Бария Кадмиевича Уранбазова - легендарного продюсера "Интригала" и популярной до неприличия группы "Дай-Дай". В конце концов - свой человек, земляк, башковитый мутант, тоже родом из-под радиоактивных воронок Семилопатинского Гона. Но спорить с братом не стал: видел - бесполезно. Если у Капона глаза делались мутными, ему нельзя было перечить - даже по телефону. Оставалось подчиниться.

Лично для себя в странном задании брата Капончик не видел ничего плохого. Наоборот - прокатиться в Москву, потолкаться среди знаменитостей… увидеть Дашку.

С Дашкой он старался не встречаться - нельзя при его образе жизни привязываться к одному человеку. Чем дальше она от него будет, тем лучше для обоих. Но если уж сама судьба толкает их друг к другу… Капончик тут же одёрнул себя. Он был реалистом, в судьбу по заказу не верил.

А вот понять, что задумал брат, и отодвинуть дурочку в сторону, по возможности, не дать влезть в дерьмо…

 

3.

В тот же миг, когда одуревших от счастья "Грипп Грибзонов" погрузили в самолёт "Ка-Горск - Москва", забракованные героиновые залежи стали невинно белыми, словно и не плесневели никогда.

Вторую, не менее странную просьбу, - профинансировать изготовление и установку на центральной площади Ка-Горска памятника певцу мухоморов ПеЛенину, согласно пылящемуся в городской архитектуре макету, капоновцы тоже исполнили незамедлительно.

Капон дал команду разыскать незнакомца в шляпе, чтобы узнать - нельзя ли задобрить зама грибного бога дополнительно, ещё чем-нибудь - впрок. Но безумного шляпника и след выветрился. Тогда в доме Капона, в подвальном этаже, больше напоминавшем на совесть укреплённый бункер, усилиями специалистов-биологов появились две странно оборудованные комнаты.

В одной росли грибы-вешенки. Стены соседнего отсека были сплошь покрыты плесенью, с потолка - бородавчатыми рожами из фильма ужасов - свисали чёрные грибы-мутанты. Круглосуточно, как в недрах музыкальной шкатулки, звучали мексиканские народные напевы под ненавязчивый ритм кастанед. Затхлым сырым воздухом в плесневой комнате было противно и опасно дышать, но Капон проводил там не меньше получаса в день. Не зная слов молитвы, он просто сидел у подобия алтаря, на котором возвышался в золотом окладе громадный портрет Ядрёного Гриба, с наслаждением жевал сырые поганки и умильно пялился на изображение смертоносной шляпки. С каждым днём Капон проникался всё большим почтением к божественному образу, который виделся наркодельцу всё реалистичнее, всё ближе, всё желаннее.

И вот однажды, придя к священному алтарю, Капон замер перед громадой ядерного монстра: настолько тот натурально выглядел - вспучившийся из недр Семилопатинского Гона, нависший над миром. Пророчество о ядерном взрыве, как высшей фазе грибной rewолюции, начало сбываться! Капон, охваченный блаженным неистовством, упал на колени и протянул руки к разбухшему от сырости портрету. И пополз, пополз к святыне, не отрывая глаз от набухающей шляпки. Тут-то и бабахнуло. Со всей дури.

В принципе, не играло роли, где находился в тот роковой момент Капон. Даже если бы он стоял на пороге или проверял вешенки в соседней комнате, его всё равно бы разметало на молекулы мощным взрывом.

Потом говорили, о конкурентах, подложивших-таки бомбу. О кознях полиции. О чеченском следе. Правда, на месте происшествия нашли радиоактивные частицы, словно здесь прогремел локальный ядерный взрыв, погашенный крепостью и герметичностью бункера. Никто, кроме хозяина дома не пострадал. Хотя смело весь подвальный этаж, походя уничтожило гараж, бильярдную, сауну, дощатый сортир у соседей в огороде и немаленькую партию самореанимировавшегося товара.

 

4.

Даша:

Итак, я оказалась предоставлена самой себе.

Не такой, совсем не такой я представляла свою жизнь. После провала на экзаменах (точнее - без экзаменов), конечно, будущее  виделось в совсем не радостных тонах. Но потом-то как дело пошло! Ведь я была на своём месте. Это ясно и ежу. И так враз лишить меня всего. Ну, папочка…

Музыкантам положено посещать тусовки, быть всегда на виду, чтобы публика не забывала. А я-то размечталась: работа у отца - новая ступень к новой жизни. Недолго длился бал. Музыканты устали и упились, свечи заплевали-погасили, приглашённые разошлись по домам. Только они-то завтра вернутся продолжить банкет, а я? Такой облом. И кинуться-то некуда, посоветоваться, поговорить. У матери один ответ:

- Тебе бы не мешало уже сейчас начать готовиться к экзаменам, иначе всё забудется к следующим вступительным. А ещё лучше, устройся куда-нибудь на кафедру секретаршей или лаборанткой. Тогда точно на следующий год поступишь.

Но я-то знала, что неудачные экзамены - лишь цепь случайностей. Глупых, нелепых. Это, во-первых. А во-вторых, я уже окончательно решила, что буду поступать в театральный. Разумеется, не на актерский. Режиссерский факультет меня вполне устроит. Или ещё какой, ближе к продюсерским делам, пока точнее не узнавала. Но для этого нужно крутиться в шоу-бизнесе! А отец, как назло, похоже, прочно завис в творческом ступоре - не зря же он сбежал.

Всё чаще ловила себя на мысли, что надо действовать самостоятельно. Но с чего начать? Петрович, который раньше по десять раз на дню здоровьем интересовался, забыл наш номер телефона наглухо. Неудивительно - после папашиной выходки с принудительным кормлением продюсера. Ещё и прилюдно.

Эх, вот обнаружить бы где-нибудь талантливых ребят, да записать в приличной студии, да протолкнуть на радио… Но кого? Видела я этих претендентов - жалкие потуги и непомерные амбиции. А бить надо наверняка. Ау, таланты, вы где? Но это так, мечты-хотелки - тоску развеять…

 

5.

Даша не питала иллюзий: если б таланты и нашлись, на одном даровании далеко не уедешь. Продюсер без денег - это даже не смешно. А у начинающих талантов капиталов не водится…

Объяснить дальнейшее иначе как очередным вмешательством ангела-хранителя Даша не могла. В который раз, казалось бы, безвыходная ситуация разрешалась без усилий с Дашиной стороны.

Унылым вечером, когда Дашка в который раз ломала голову, ища выход из идиотского положения и маясь от бессилия, зазвонил телефон. Она не сразу узнала Капончика. А когда поняла, кто это, онемела от неожиданности.

Капончик напросился в гости. И заявился буквально через пятнадцать минут, словно звонил уже по дороге, заранее уверенный, что встреча состоится.

Когда Капончик, после традиционной трепотни - как дела? как там, в Ка-Горске погода? - перешёл к цели визита, у Даши надолго вырубился дар речи и отказали мозги.

Капончик и шоу-бизнес - лягушка в мороженом, селёдка в мармеладе. Но он на полном серьёзе предлагал Даше работу: подготовить и раскрутить группу земляков. При упоминании названия группы, Даша зашлась в истерическом хохоте. При озвучивании Капончиком суммы финансовой поддержки смех прекратился сам собой. На эти деньги можно было раскрутить слепоглухонемого Квазимодо.

Осознав, что предложение - не шутка, Даша принялась пытать одноклассника.

- А зачем тебе это?

- Да мне незачем. Брату в голову стукнуло.

- Ага, с жиру бесится, - констатировала Даша. - Бывает. А почему "Грипп Грибзон" - они же психи, в Ка-Горске есть ребята и поинтереснее.

- Отстань, а? - огрызнулся Капончик, закуривая вонючую сигарету. - Ну откуда я знаю! Тебе не всё равно? Лучше скажи: берёшься или нет.

- А почему именно я?

- А кого мы ещё в Москве знаем? Ты свой человек, тёрлась среди этих… - Капончик, неопределённо мотнул головой. - Отец у тебя известный. Что ещё надо?

- Много чего. А ты их слушал? У них репертуар готовый есть? Нормальный, а не глюконат бреда непонятых гениев?

- Ты издеваешься? - Капончик страдальчески сморщился. - Моё дело - привезти их сюда, уговорить тебя и контролировать дебет-кредит, финансовую дисциплину. А что и как - имиджевая концепция, стилистика… Тут я не силён.

- У, какими мы словами начали оперировать, - насмешливо протянула Даша.

- Может, я и урод моральный, но не идиот. Нам сейчас дураками быть нельзя - сожрут. Я, между прочим, бухгалтерское дело знаю, менеджмент, языки учил. Пятерик оттарабанил в Лондоне. От звонка до звонка.

Дашка подавилась чаем и долго кашляла, вытирая слёзы. Откашлявшись, внимательно всмотрелась в Капончика - снова, как тогда в ка-горском парке, удивляясь прогрессирующим переменам. Одет со вкусом, уголовником не выглядит. Даже ногти чистые, аккуратно обработаны.

А вот влюблён в неё по-прежнему. Но это ещё не понятно - плюс или минус. Надо подумать насчёт его предложения. Но недолго. Москва - большая деревня, слухи расходятся быстро. Завтра на Капончиковы деньги выйдут такие ушлые люди, с такими заманчивыми проектами… Тот же Барий Уранбазов...

Да что с ней творится! Откуда сомнения, неуверенность? Совсем одичала, оторвавшись от мира. Надо браться, даже если получится полная фигня. Хотя, с его деньгами и её умением и связями совсем фигня не получится. Даша торопливо обдумывала все "за" и "против".

- Есть один нюанс, - наконец сказала она, уже решившись. - Я не могу быть юридическим лицом. И ты, кстати, тоже. Ты меня, кажется, на год старше, или на два? Ну, неважно, ты тоже несовершеннолетний.

- Об этом уже подумали. Привёз я собой человечка. Ты его и не увидишь никогда - только подписи на документах.

- Какой молодец.

- Так я и право немножко изучал. Пишу пока с ошибками, говорю коряво, но думаю - нормально.

- Не сомневаюсь.

- Опять издеваешься, - кисло сказал Капончик.

- И не думаю. Акселераты мы с тобой, - вздохнула Дашка. - Детство не кончилось, уже во взрослую жизнь лезем.

- У меня оно и не начиналось, - буркнул Капончик. - Ну что, будем работать?

- Борька! Вроде и изменился, а так дураком и остался.

- От дуры слышу.

- Вот-вот, так и прёт горшком по башке детство голозадое. А чего б я с тобой разговаривала - документы, репертуар, финансы?

Капончик расплылся в улыбке:

- Ну, слава Богу. А то уж думал: откажется, и чего? В какую дыру "ау" кричать.

- Не выражайся при девочках. В дыру кричать не будем. Будем работать.

 

6.

Да что ж это такое! Артур никак не ожидал стольких препятствий. Каждый пункт его плана продвигался с таким трудом, будто кто-то преднамеренно ставил новые и новые заслоны. Нет, воистину эта девчонка - что-то странное и не совсем понятное. Обычно манипулировать людьми легко и просто. Но в данном случае всё шло против шерсти. Уже, казалось, вот-вот и - можно будет подбираться к девочке, наводить контакты. Практически загнали объект в угол…

Так нет же, принесла нелёгкая этого Ка-Горского уголовника. И снова психологическое состояние объекта далеко от идеального, к которому её уже почти подвели. Оставались какие-то мелкие штришочки. А теперь всё надо начинать заново. Ох, и врежет ГэБи, ох и врежет. Укусить этого юного кандидата в каторжники, что ли? Но есть ещё его безумный наркобратец, который, не разобравшись, может навесить все грехи на Дашку.

Нет, здесь надо её скомпрометировать и изолировать. Хотя, непонятно: что такое надо совершить, чтобы уголовник отказался иметь с тобой дело? В криминальном кодексе чести Артур не был силён. Но ему подсказали - с кем никогда не будет иметь серьёзных дел, особенно финансовых, ни один деловой человек. Даже из криминального мира.

Далеко заходить в этом деле, конечно, не стоит, но вот создать видимость - это выход.

 

7.

Дашка снова по уши была в своём любимом деле. Правда, от человечка-подписи она отказалась.

Кое-как добившись встречи со смертельно обиженным Петровичем, расписала перспективы, заболтала, запутала и в итоге убедила его стать номинальным исполнительным продюсером "Грипп Грибзона". Увязали все вопросы.

Капончик со своей стороны имел разговор с Петровичем о морали, чести и совести, о специфике "русского бизнеса". После чего продюсер, бледный авансом от страха будущих финансовых разоблачений, поклялся, что ни копейки, ни цента не помыслит цапнуть сверх причитающего ему гонорара.

И раскрутка пошла полным ходом. Репертуар, имидж, легенды и мифы, ролики - плодились как кролики. Похоже, Капончик успел заручиться поддержкой кого-то из шоу-воротил. Он молчал, как партизан, когда Даша спрашивала - кого именно. Но Дашка-то уже знала, что без высочайшего согласия ни слова об исполнителях не было бы услышано, хоть рычи, хоть вой, хоть ори благим матом.

Да и "Грипп Грибзонцы" не были безнадёжны. По крайней мере, Даша ожидала худшего. Работать с ними было легко: ребята охотно шли на уступки. Не комплексовали по поводу правки текстов, форматных аранжировок. Честно вживались в новые образы, не перечили, не строили из себя гениев. Видимо, присутствие Капончика, неважно - зримое или незримое, благотворно влияло на коллектив.

Даша готовилась убеждать с пеной у рта насчёт рекламной акции - по опыту работы с отцом. Но распинаться, доказывать и ругаться не пришлось.

По центральным улицам Москвы грибзонцы бодро прошли в полном составе, облачённые в футболки с названием и эмблемой группы. Они на ходу играли потенциальный хит "Азиопка Розка из ЛТП Ка-Горска", а барабанщик неистово долбил "огнетушителем" в "бочку", висевшую на пузе - бум-с-бум-с (Даша долго искала допотопную бутылку портвейна 0,8). За бодрым коллективом тянулась толпа зевак, люди хохотали, показывали пальцами, припев запомнили махом. Многие подпевали. Первую рекламную акцию можно было считать успешной.

О новой группе уже заговорили. Белкой, наглотавшейся "колёс", закрутились клипы по "иХ.Ти.Ви". Пираты отреагировали мгновенно - скоропостижно штампанутым тиражом компакт-дисков за несколько дней до официального релиза. Процесс пошёл. Даша честно могла немного расслабиться. О чём и сказала Капончику. Тот странно посмотрел на неё.

- В чём дело, Борь?

- Ничего. А как отдыхать думаешь?

- Не знаю пока. Сколько можно крутиться без продыха? Устала, Борь, честное слово. Прогресс - налицо, не зря мы пахали. Так что, пару дней могу себе позволить. Управишься без меня? В принципе, ничего и не надо делать. Вечером - клип, завтра - клип. Поприсутствуешь. Народ всё сам знает. А к послезавтрашнему интервью я подойду.

- Трубу не забывай заряжать, мало ли…

- Договорились, Боренька, - Даша чмокнула Капончика в щёку и отправилась домой. Возвращался бы отец поскорей, авось получится зажечь его последними новостями, рассказами о раскрутке "Грипп Грибзона". Может, отец поймёт, что жизнь проходит мимо, и выйдет из ступора. Ну вот где его носит?

 

8.

Когда Даша спускалась со ступенек, из-за колонны вышла женщина - в драных джинсах, потрёпанная, непонятного возраста - и преградила путь.

- Привет, - глухо сказала она и как-то вяло улыбнулась. - Ты Шурина дочка? Похожа, похожа.

- Вам чего? - неприветливо спросила Даша, отступая от незнакомки.

- Да ничего, не так давно вот к Шуре заходила, хвастался дочкой-умницей. А ты - вот она. Твой отец крепко выручал меня пару раз, думала, может, пригожусь хоть в чём, отплачу за добро. Отказался. Конечно, какой сейчас с меня толк? Разве только, тебе ...

Женщина воровато оглянулась по сторонам, засунула руку в сумку и вытащила маленький бумажный пакет.

- Держи - хороший, дорогой подарок, чистый, много. Долг платежом красен. Отцу привет от Ксюши передашь.

Она сунула свёрток Даше в руку, не поднимая глаз.

- Что это? - заинтересовалась Даша. - Зачем?

- Так надо, - равнодушно откликнулась женщина.

Любопытство взяло верх. Даша стала разворачивать обертку.

- Кто такая?

Даша от неожиданности едва не выронила подарок - так тихо подошёл Капончик.

- Откуда ты её знаешь? - он проводил взглядом поспешно удаляющуюся странную тётку.

- Не знаю я её, - почему-то заволновалась Даша. - Говорит, отца знакомая.

Тётка скрылась за углом, Капончик повернулся к Даше:

- Наркоманка? Это она дала? - указал он на развёрнутую Дашей упаковку.

- Да. Сказала, отца знает, подарок принесла, какой-то должок за ней, что ли. Почему наркоманка?

- Ты с неба свалилась?

- Не могу понять, что это, - задумчиво протянула Даша, разглядывая белый порошок. - Похоже на…

- Дурь для выжигания мозгов, - Капончик выбил из Дашиных рук пакетик с героином и растоптал. - Отдохнуть, значит. Пару дней, значит…

При этом у него был такой вид, что Даша попятилась.

- Ты что, Борь?

- Ты уволена, - бесцветно сказал Капончик.

Он достал из бумажника деньги:

- Твой гонорар за отработанное. Прощай. Спасибо за помощь.

 - Борь! - Даша ничего не понимала. - В чём дело? Ты спятил? Мы же только начали!

Капончик, остановился, подумал. Вернулся к Даше.

- Запомни, ни один разумный человек никогда не будет работать с наркошей. Я знаю, что это за зараза и что она делает с людьми. Я ж говорил, что ты дура. Надумаешь завязать - звони. Помогу с хорошей швейцарской клиникой. Всего хорошего.

- Да я никогда не прикасалась к этой дряни!

Но Капончик словно и не слышал. Он легко поднялся по ступенькам и исчез за дверью, так и не оглянувшись.

Даша в полной растерянности стояла перед клубом. Первое желание - бежать за Капончиком, объясниться, она подавила сразу, зная - горячее решение - плохое решение. Ей вдруг захотелось разрыдаться в голос. Чтобы пожалели, погладили по голове, утешили. Но кто? Не к матери же бежать. Тем более, она, кажется, опять укатила в загрантурнепс со своим Валериком. Даша стиснула зубы, чтобы не заорать в полный голос. Домой! В норку! Закрыться и дать волю чувствам. Посуду, что ли, побить, говорят, хорошо помогает.

 

9.

До подъезда Даша держалась. Только ступив на площадку своего этажа, она позволила слезам вырваться за барьер век. Слёзы, одуревшие от свободы, хлынули потоком, перемешиваясь с тушью.

Захлопнув за собой дверь, Даша, скользнув спиной по шершавой обивке дерматина, опустилась на пол. Нестерпимо захотелось, чтобы сейчас же настала ночь - повыть в форточку на Луну. И вдруг услышала шум воды в ванной. Первая мысль была: "Глюки". Вторая: "Вор".

Даша на цыпочках подкралась к двери ванной. Душ работал вовсю. Кто-то мылся, причём, мылся с полным кайфом. Хрюкал, крякал, фыркал.

Нет беззащитней голого человека. Даша вытащила из-под тумбочки гантели, подумала, одну вернула на место. А вторую перехватила покрепче и рывком открыла дверь ванной.

За прозрачной шторкой темнел силуэт. Даша рванул шторку.

- Ой!

Впервые в жизни она видела отца голым. Слава Богу, он стоял спиной и повернул на шум только голову, а не весь торс.

- Папка! - растерянность сменилась радостью, круто замешанной на уверенности: теперь всё будет хорошо.

Дашка кинулась к отцу, но он ловко увернулся и задёрнул штору.

- Даш, я тоже рад тебя видеть. Но дай одеться-то!

Дашка снова смутилась.

- Да ладно, - пробормотала она, выскальзывая из ванной. - Только ты давай быстрее, я соскучилась.

Через десять минут они сидели на кухне, пили чай. Шура позволил в себя рюмку водки.

- Расскажу, расскажу, - смеясь, остужал Шура дочь, желавшую знать всё и сразу. - Ты только не перебивай, я по порядку. Ну вот, ушёл я, припёрся на вокзал. Сел в какую-то электричку…

Несколько дней Шура мотался по Подмосковью. Ездил на электричках, выходил на случайных станциях, понравившихся названием, бродил по городам и деревням. Ночевал под звёздами, в стогах, шалашах, у случайных женщин. Наблюдал за людьми, бездомными собаками и муравьями, повидал немало интересных персонажей.

- Вот, например, учитель математики, - разворачивая конфету, рассказывал Шура. - Он сел на какой-то маленькой станции, не помню, кажется, СвиноГрадово. Он с гитарой, я - с гитарой. Разговорились. Он недавно в деревню переехал. Нормально жил, даже нравилось. Обычный человек, вроде без отклонений. А рассказал такое, - Шура покрутил пальцем у виска. - Какой-то шкаф, море, пляж в выдвижном ящике для носков-трусов, счастливые беззаботные люди. Представляешь, он пошёл искать это море! Мечтатель? Шизик? Кто он? Но чёрт его знает, а вдруг - правда? И знаешь - если есть на самом деле то море, мне кажется, он найдёт...

Даша слушала отца, забыв о своих неприятностях. То есть, они маячили, конечно, но где-то далеко на заднем плане. Главное - отец вернулся домой. Похоже, ожил зомби-волк.

- Однажды в каком-то городишке устроился на ночлег на берегу реки. Такая смешная набережная - без лестниц, к воде съезжал на заднице. Наткнулся на бомжей. Колоритная парочка. То есть, не парочка. Троица. Он - инвалид спившийся, она - моя ровесница, но выглядит, как родная бабушка гранёного стакана. И… манекен. Представляешь. Бомжиха его притащила, нашла где-то на свалке, починила, принесла любимому - для компании, чтобы в её отсутствие инвалиду скучно не было. Смех смехом, но как она его любит!

- Манекен?

- Бомжа своего. Он её колотит - синяки многоцветные вокруг глаз, поносит по-черному, а она ему бутылочку каждый день, жрачки, иногда вкусненького притащит. И всё на троих делят. Доля манекена, конечно, инвалиду потом достается. Но сам факт! Бомжиха манекен за сынка считает, бомж - за друга. Знаешь, был момент… Ну, в общем, представь: ночь, костёр на берегу реки. На лицах - игра огня с тенями. Бомжиха привычно бухтит на своего обожаемого инвалида, я задумавшись, гляжу на воду. Вдруг чувствую пристальный взгляд. Оборачиваюсь. И встречаюсь глазами с манекеном! С его глазами - печальными, мудрыми, видящими недоступную нам истину жизни. Спустя пару минут я себя успокоил, что ночь, костёр и настроение сыграли со мной шутку. Но до сих пор сомневаюсь: что более реально - всезнающий взгляд манекена или… - Шура замолчал.

Над столом повисла пауза. Отец словно отстранился. Даже не так: оставил тело сидеть за столом с рюмкой в застывшей руке, а сам ушёл в Космос. Даша вдруг поёжилась от нехорошего предчувствия. Но на этот раз отец быстро вернулся:

- Ладно, Дашонок, всего за раз не перескажешь. Ты-то как тут? Хорош я родитель? Бросил дочку одну, ты не обиделась?

- Да ладно, пап, - великодушно ответила Даша. - Я ж понимаю. Творческая натура, бедлам в башке. На то и нужен продюсер, чтобы в рамках держать да от тягот суеты бытовой оградить. Кстати, я ведь вернулась в шоу-бизнес.

- Да ты чё? - от волнения отец заговорил лексиконом и интонациями ка-горского ветерана элиты кабацких лабухов Жоры Поджидая.

Даша снисходительно улыбнулась и рассказала про Капончика, про "Грипп Грибзон". Отец хмыкал, крутил головой, усмехался.

- Ну, даёшь. Молодца. Лихо закрутила, - комментировал он изредка.

Дашка воодушевилась настроением отца и совершила ошибку: рассказала о конфликте с Капончиком, казавшемся ей самой верхом глупости. Ища понимания и поддержки, Даша заглянула отцу в глаза. И заткнулась на полуслове - столько негодования и ярости плескалось в точках зрачков.

- Пап, ну а ты чё? - Даша тоже невольно процитировала Поджидая.

И тут папа, словно азиопская овчарка, с цепи сорвался. Не дослушав дочь, он метнулся к ней с испуганно-диким видом.

- Ты спуталась с этой наркоманкой? В глаза мне смотри! Отвечай! - тряс её за плечи отец. - На игле? Ты на игле? Давно?

Даша только отчаянно мотала головой, словно уверяя, что никогда, ни за что на свете.

Не поверил. Задрал рукава блузки, с мясом выдрав пуговицы, осмотрел, ощупал руки. Не обнаружив следов уколов, отец снова взял Дашу за плечи и почти спокойно сказал:

- Не смей! Слышишь: никогда не смей прикасаться к этой гадости! Та дура, что дала тебе эту дрянь, не намного старше тебя. Хочешь стать такой же? Я для того тебя к делу приставил? Пожалел девочку. Как же, она в шоке, не поступила. А девочка, только отец ослабил контроль, пускается во все тяжкие.

- Папа!

- Что - папа? Я уже пятнадцать лет папа.

Даше очень захотелось сказать, прямо-таки язык зачесался, что поздновато он об этом вспомнил. Сам шлялся где-то столько времени, явился, не дослушав, решил воспитательным процессом заняться. Но удержалась - кому угодно она бы, не раздумывая, врезала словесно ниже пояса. Но не отцу.

Шура бушевал ещё долго. Даша, поняв, что ни слова вставить не удастся, а всё сказанное может быть использовано против неё, молчала, упрямо потупившись.

Выпустив пар, Шура подошёл к дочери, за подбородок поднял ей голову.

- Извини, - остывая, сказал он, - что-то я... Но Даша, шоу-бизнес полон таких ловушек. Я не хочу, чтобы ты попалась в одну из них.

- Пап, не считай меня за идиотку, - глядя отцу в глаза, твёрдо ответила Даша.

- Эх, дурочка, знала бы ты, сколько умных людей сдохло из-за наркоты, не сказала бы так. "Ты знаешь, он знал, все знали. Но у неё появились проблемы".

- Но я же не…

- Пойми, Даша, Оксана тоже никогда не думала, что её жизнь так повернётся. Талантливая певица, и во что превратилась? Она вовсе не была слабенькой дурочкой. Молодая, жизнерадостная, полная надежд. Перед ней маячило замечательное будущее - новые песни, концерты, цветы, признание, выгодные контракты, интересная работа, поклонники, наконец, - только выбирай. А что от неё осталось сейчас? Даша, тут не знаешь, где споткнёшься. И я не хочу быть невольной причиной твоего падения. Ни мои отцовские амбиции, ни твои восторженные девичьи планы и мечты не стоят такого риска.

- Папа, - сопротивлялась Дашка. - Ты тоже пойми меня. Все люди разные. Ты согласен? Не надо сравнивать меня и эту Ксюху. У нас разные цели. И идём мы изначально разными путями. И в голове у меня уже заложено расписание не на один год, не на два. Я сама построю свою жизнь. И начать хочу немедленно, а не потом когда-нибудь.

- Вот и начни. Найдём репетиторов, походишь на курсы. Я слышал, если нанимаешь преподавателей из вуза, куда поступаешь,  и туда же ходишь на курсы - наверняка поступишь. В Интернете много возможностей дистанционного обучения. В общем, с сегодняшнего дня возвращаешься к нормальной жизни. Можешь - с завтрашнего. Сегодня отдохни. А с Капончиком твоим я сам поговорю.

- Пап, ты меня без ножа режешь, - тихо обронила Даша. - Я не выдержу долго дома. Нельзя же жить монашкой, затворницей.

- А никто тебя и не запирает. Шесть часов занятий - остальное время твоё. Но в соответствующих рамках. Рамки устанавливаю и контролирую я.

- А ты сможешь правильно определить эти рамки? - не выдержала Даша.

- Смогу, будь уверена.

- Сомневаюсь, - фыркнула Даша. - Ты себя-то в рамках держать не можешь. Вон, расквасился, как кисель. Ах, моя тонкая творческая натура не выдерживает пошлости шоу-бизнеса. Я же гений, мне среди быдла не место, - кривляясь, Дашка покрывалась мурашками от отвращения к самой себе, но остановиться уже не могла. - Ах, я уйду в народ, там где-то шляется правда жизни. Ещё лучше - буду творить в келье, там на меня снизойдёт озарение. Не могу я петь ту гадость, что писал прежде - это ниже моего достоинства. Надо сотворить что-то супергениальное, чтобы все описались - и не кипяточком, а паром… И не в потолок, а уж сразу в Небеса!

Даша зажмурилась в ожидании пощечины. По крайней мере, уж она бы точно влепила. От души. Но отец не пошевелился. Только закусил губу. Молчание висело между ними, как петля на шее их отношений. Дашка лихорадочно соображала, как исправить положение, пока не поздно.

- Если ты будешь упорствовать, - ледяным голосом сказал отец, - я имею полное право запретить. Ты, по возрасту, не имеешь права работать без моего согласия. А я не даю согласия на твою работу в шоу-бизнесе. Всё, игры кончились. Займись делом, более подходящим для девочки твоих лет.

Давая понять, что разговор окончен, Шура вышел из кухни.

Даша, кусая губы, ругала себя матом за длинный язык, за то, что не сдержалась и наговорила гадостей. Чем и подписала себя приговор. Да и вообще, разве она судья отцу? У него и так всё наперекосяк, а тут она ещё. Но с другой стороны, если у него сейчас сезон вялотекущей шизни, разве это даёт право ломать Дашину жизнь? Она отцу, как другу, всё выложила, а что получила? Коту в задницу такую неравноправную дружбу!

 

10.

Шура вовсе не собирался устраивать скандал. Он вернулся домой в замечательном настроении, с запасом впечатлений, образов, эмоций. Думал отдохнуть денёк и взяться за сооружение музыкальной композиции из разрозненных фрагментов мыслей, чувств, понятых истин.

Хотел поговорить с Дашкой, попытаться отвратить её от увлечения шоу-бизнесом, мягко, без давления. Н-да, не получилось без давления. К тому же, Шуре на последнем привале приснился дурной сон. Сон-предупреждение, как он понял.

Шура бегал по явно казённым коридорам и звал дочь. Он метался по этажам, зная, что она где-то здесь. Откуда-то пополз серый туман, заволакивая ходы-выходы. Умирая от тревоги, Шура бросился в эту серую муть. И вдруг ему навстречу выступила неясная крестообразная фигура. Она приближалась, превращаясь в незнакомого бледного молодого человека, пугающе вампирской внешности. На руках у незнакомца безжизенно лежала Даша.

Дальнейшее происходило в замедленном движении: руки дочери безвольно висят, голова закинута, глаза закрыты. Шура внезапно понимает, что Даша умерла, но выхватывает дочь из рук парня и начинает делать искусственное дыхание и массаж сердца. Он старается изо всех сил. И вдруг Дашино тело начинает расползаться под его руками. Шура смотрит на свои руки, страшась снова прикоснуться к телу дочери. И замечает на почти прозрачных руках следы уколов. Даша тает на глазах. Вот от неё осталась лишь Тень. Незнакомец, до того безучастно стоявший рядом, произносит фразу на непонятном языке. Дашина Тень встает, протягивает незнакомцу руку и идёт с ним в туман. Вдруг она поворачивается к отцу.

- Прощай, папа, я всегда любила тебя, - и ныряет в серость вслед за бледным незнакомцем.

Шура бросился следом, но туман перед ним сгустился и спрессовывался в бетонную стену. Он бессильно долбил по стене кулаками, пока не проснулся. С мокрыми от слёз щеками.

 

11.

Шура потому и приехал раньше, чем планировал. Почувствовал - происходит нечто неладное. А тут и Дашка масла в огонь плеснула. Хорошо, что сама рассказала, а не через третьи руки узнал. Что бы тогда было... Сейчас ситуация хотя бы более-менее разъяснилась.

Шура не удивился, что дочь сорвалась на обвинения. В конце концов, он тоже хорош. Не мог как-то деликатнее. И так - оставил девчонку одну, а теперь ещё претензии предъявляет.

Та омерзительная чушь, которую дочь несла, поначалу огорошила его. Шура рассвирепел, но только на пару минут. В её возрасте полезно выпустить пар. Пусть выговорится - имеет право. И обвинения её понятны. Оборонительная реакция. Попытка любым путём добиться своего. После взрыва, по логике, обстановка должна разрядиться. И можно будет спокойно обсудить - кто в чём прав, кто виноват. Тем более, через несколько дней будет что обсуждать - Шура был уверен, что сумбурные картинки в голове скоро упорядочатся и оформятся в идею нового альбома. Обратиться к дочери за советом... Дашка почувствует себя нужной, и отношения пойдут на лад.

Шура ошибся: Даша вообще перестала разговаривать с отцом.

Впрочем, пока его это даже устраивало. Пусть девочка подумает, может, поймёт, что не права.

К тому же, Шуре в данный момент очень не хотелось думать о педагогических материях. От этой дурной бытовухи сводило скулы. Может, отправить Дашу к Нине? Ему, честное слово, труднее, чем матери, проводить воспитательные мероприятия для девочки-подростка, тем более, выросшей без него. Был бы пацан, легче б было договориться. Да, он, наверное, плохой отец. Нехорошо, отвратительно. Но что он мог поделать? В голове постоянно присутствовал кто-то посторонний, который, как изощрённый садист, выдёргивал из реальности, прокручивал куски интересных идей, обрывая их на самом интересном месте.

Шура и раньше отгонял нехорошие мысли о дочери, которые периодически всплывали в голове. Но по другой причине - чтобы не портить едва установившиеся после долгой разлуки отношения.

Пришлось бы говорить Дашке, что в процессе их совместной работы стал замечать в ней нечто новое, чего раньше вроде бы не проявлялось. И это новое совсем не радовало.

В голосе дочери появились властные нотки. Вокруг неё закрутились какие-то лизоблюды-прихлебатели, причём Даше, похоже, нравилось их подобострастное отношение. Всё больше Дашу интересовали не дела студийные, а тусовки, презентации, полезные знакомства, титулы, статус и тому подобная чушь. В общем, у дочери пошёл перекос не в ту сторону. Когда начался этот крен, Шура не заметил. Вроде только вчера была обычной Дашей, а сегодня у неё прорезаются зубки юной хищницы.

Молчал, чтобы не обидеть, не настроить против себя. Надеялся, мол, высохнет, само отвалится. А дочь опять в шоу-болото полезла. Скоро отрастит не зубки - зубищи. Вот уже папины грешки начала перечислять...

Сейчас Шура давил эти мысли намеренно. В конце концов, он сделал для дочери всё, что мог - решительно, по-мужски, оградил от искусов шоу-помойки. Готов предоставить все условия для подготовки к поступлению в институт. Дайте теперь спокойно заняться музыкой!

Ощущение страха и безысходности, которое охватило Шуру в том страшном сне и преследовало всё это время, отступило на задний план и сгинуло.

Ничего страшного не случилось. Образуется со временем, и дружба восстановится. Пройдёт, наладится, не надо только торопить события и лезть дочери в душу. Пусть дозреет для мирных переговоров.

А пока пусть всё идёт, как идёт. На том Шура успокоил своё родительское "я" и отключился от внешних проблем, погружаясь в карусель идейных огрызков.

Но в каком-то уголке сознания всё равно осела пеплом серая муть из Сна.

 

12.

- Шеф, лучше и представить трудно. Всё сработало, как швейцарские часы. Появилась было ещё одна проблема, даже не проблема, так - незначительный недочёт. Эту помеху Наблюдатель устранил быстро, и ситуация вошла в норму. Даже сроки немного сдвинулись - на ускорение. Но, по прогнозам, это сбоев не даст. Скоро выйду на прямой контакт для психоинъекции провокации.

- Надеюсь, ты понимаешь - эффективность психоинъекции зависит не только от уровня стрессового состояния подопечной... Ладно, не мне тебя инструктировать - сам не дурак. Но, на всякий случай, ещё раз с Наблюдателем поиграйте с факторами случайного вмешательства, сторонними параллельными мотивами... Свободен.

Артур нерешительно мялся возле двери.

- Ты хочешь о чём-то спросить?

- Да, но...

- Спрашивай. Ты и так очень долго был деликатным. Слишком деликатным.

- А... Все эти люди... ну... - первый помощник шефа внезапно стал косноязычным. - Зачем они вам?

- Вот ты о чем, - усмехнулся Шеф. - Странно, что ты не спросил об этом ни разу раньше. Ну, считай, что я периодически меценатствую, подкармливаю карму творчества гениев. Что скривился? Не веришь. И не верь. Ты в своей жизни однажды поверил. И получил нож в спину - от любимого учителя.

- Я помню, шеф, - глухо отозвался Артур. - Так же как и то, что вы отомстили за меня. И не задаю обычно лишних вопросов. Не потому что боюсь, что вы солжете - потому что вы списали в архив вечности объект моей ненависти. И всякую память о нём. Я помню об этом всегда.

Артур склонил голову и вышел.

Воистину мальчик незаменим, потому что умеет быть благодарным. Одно из его ценных качеств. Фантазия Артура позволяла прокручивать дела с простым изяществом и без лишних потерь, без ненужных жертв. Ведь не войну же затеяли. Конечно, ни одно дело не обходится без издержек. Как там иезуиты говорили? Цель оправдывает средства? Что ж, пожалуй.

Шеф уже не задавался вопросом, как в юности, если можно тот период так назвать, - зачем появились они в Поднебесной Надземке, зачем вернулись и кто виноват... И уже не считал унизительной зависимость от людей, от их психологии, зачастую извращённой и низкой. Он, и только он, превратил уязвимость Теней в достоинство, нашёл способ использовать сложные противоречия индивидуальной и коллективной психики в личных целях. Но никогда нельзя забывать о безопасности. Только что Артур задавал странные вопросы. Мотивы?

Превентивные меры будут не лишними... Шеф набрал номер Наблюдателя:

- Документы по операции ко мне. Анализ действий Артура - отдельно и подробно. Сегодня же.

 

Нам предъявили счет: