Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 3 - Два... глава 4: Места встреч менять нельзя


1.

Тень Ирины:

Сколько споров и догадок по поводу загробной жизни. Разговоры, писанина, дебаты с пеной у рта, домыслы. Зачем? Вот меня в гроб не упаковывали наверняка, а ведь существую. И не какой-то там клыкастой вампиршей или заплесневелым призраком.

Эмоции я сохранила, как остаточные проявления человеческой психики. Поэтому поначалу непроизвольная способность свободно перемещаться в пространстве изумляла меня и пугала. Но закалка прежних лет пригодилась. Быстро же я привыкла к новому способу передвижения! Было бы что снимать - сняла бы всё, не только шляпу, перед Аланом Паркером, создателем фильма "Пташка". Тогда я, вот уж умная Маня, лишь пожала плечами - была же кому-то охота снимать историю шизофреника, мечтающего стать птицей.

Весь фильм всё ждала чего-то, а главного так и не усмотрела. Как человек мог так тонко понять и прочувствовать чувство полёта? В фильме герой, представляющий себя птицей, даже видел, как птица: землю, живущую под ним своей жизнью, существ, перемещающихся при помощи ног, предметы, ненужные и непонятные.

Теперь я знаю, как видят птицы, что они чувствуют в полёте, хотя мною всё воспринимается по-другому, намного красочнее и объёмнее. Всем существом своим, всей новой природой я охватываю единое пространство, отмечаю частности, причём суть каждой частности становится ясна, как белый день.

На смену страху пришло наслаждение. Ох, как безумно радостно было барахтаться в воздушных потоках. Открытие, что воздух неоднороден, забавляло, как ребенка. Словно по горке, скатываешься в воздушную яму, поднимаешься наверх и снова падаешь. Какие там аттракционы! Вагончикам американских горок такое и не снилось. А вот облака при ближайшем знакомстве оказались не такими уж приятными ребятами. Мало того, что занудные, как Гипотенуза - наша учительница математики. Они ещё и мокрые, словно слюнявые описавшиеся младенцы без памперсов. Облаками любоваться лучше на расстоянии. А вот вихрастые свободные потоки - славные. Свои в сёрфинг-доску. Открытые, понятные, без всяких задних мыслей. Наверное, потому, что истинно свободные.

Как не хватает стука сердца! Он сейчас был бы кстати. Наверное, сердечко так же и стучало бы, как в "Птахе", отбивая истинно Габриэлевский варварский ритуальный ритм. Там-та-та-та-та-там, бей в тамтамы! Выше! Выше! Выше-е-е-э! Ох-Хо!!

Кувыркайся, не кувыркайся, а нельзя же вечно дуреть от безграничного пространства и абсолютного слияния с ним. Спустя некоторое время эйфория от полётов сменилась раздражением. Что же, я так и буду бесконечно вертеться в гордом одиночестве? Спустись с небес на землю, нежить неизвестного вида!

Шура! Как он там? Впрочем, с Шурой наверняка всё в порядке, не маленький ребёнок. На первое время я его обеспечила. Теперь пора и Мир повидать. Вперёд, к далям и высям! Может, там найду-таки объяснение своему пост-смертному существованию.

Усталости, как у всякой нежити, не было. Куда лететь - неважно. Как высоко - не имеет значения. Кислородное голодание не грозит. Парила в высях занебесных, изредка снижаясь к земле. Э-э, кажется, на территорию Аллаха занесло! Стрелы минаретов, монотонное завывание муллы. Ну, уж нет, лучше в Париж. Заворачивай!

Самолёт! Привет, пилотам! Ух! Сквозь корпус самолёта я ещё не проходила. А настоящий ли это самолёт? Не муляж? Да нет, вон какие пилоты сосредоточенные, грозы боятся. Не переживайте, договорюсь я с этой тучей, знаю её, славная тётка.

Кажется, я себя обнаружила. Только чем? Лица летчиков перекосились, глаза выкатились, бледность неестественная. Кажется, мне пора. Народа в салоне маловато, рейс непопулярный, наверное. Ничего интересного. Ну их.

В космос рвануть, что ли? Боязно - смогу ли? Что там за среда? Глупо, конечно, всё равно ведь неживая, но чувства полётной свободы терять не хотелось.

Эх, дура была человеком, на что годы потратила! Жратва, тряпки, грязные заработки, изредка случайные мужики и миллион проблем. Вот, чем надо было заниматься - наслаждаться жизнью. Учиться видеть все её хорошие стороны, даже в бедах находить отдушину. А ведь и деньги были - весь Мир перед тобой. Если не можешь охватить руками - и не надо! Смотри и радуйся, пока ты живая! Надо же, ничего не видела. Да и хотела ли? Вот Шура наверняка хочет по Миру покататься. Египетские пирамиды, греческие храмы, ну и что, что в развалинах, переродятся в его песнях. Уж он-то не упустит ни минуты из жизни. Только вот меня с ним уже не будет.

О, чёрт! Задумалась, разогналась умница свободная. Интересно, здесь штрафуют за превышение скорости? И что у нежити считается штрафом? Кажется, лучше заплатить, чем беспомощно висеть над океаном. Над бескрайней тёмно-синей массой воды. Если верить интуиции, то вода мне родственница. Но не сестра родная, а, скорее, строгая дальняя тётка. Испаряясь, вода сопровождала меня в перелётах (тьфу, облака тягучие), замерзая, образовывала трудно преодолимую преграду. А в упругом состоянии вода становилась ещё более непонятной, чужой, и в это же время оставалась близкой по духу. Особенно настораживает, что вода обладает собственной памятью. Нутром чую.

Упархивать в дальние атмосферные слои, я ещё не решалась. Но в воды океана… Попробовать, что ли… Э! Была не была!

В первый раз нырнула безбоязненно. Первый и последний. Красиво там, в бескрайних глубинах, спору нет, но как-то неуютно. Наверное, от бессознательного ощущения, что растворяешься в солёных водах и заряжаешься древними знаниями живой природы - прародительницы Жизни; соприкасаешься с первичным Разумом - Законом, создавшим этот Мир. И ощущаешь свой возраст в миллиардах лет. Пропуская меня сквозь мягкие, но неподвластные никаким силам объятия, вода манила и приглашала остаться. "Мы одной природы, что тебе Терра, зачем тебе Эйр, останься", - сладко пела вода, но что-то опасное звучало в её напевах. Господи, помоги! И тенью пробки вылетела на поверхность.

Даже взлетев высоко над Водой, я всё ещё ощущала сильный магнетизм пра-Матери. Он будил память, поднимая из глубин сознания щемящее чувство, что когда-то я уже слышала это пророчество, ещё чуть-чуть, и я вспомню - когда и где.

 

Если Пустыня - навечно,

Тогда скажи мне - чем могу стать я для этого страшного Мира?

Падением дождя?

Что может быть другого в твоих снах -

Снах безумного лунного человека…

(Генезис, из спетых песен)

2.

После безрассудного и опасного эксперимента по погружению, бескрайняя пустыня океана пугала. Поэтому я, можно сказать, обрадовалась, увидев далеко, возле линии горизонта, остров. Земля потянула к себе со страшной силой.

Подлетев к острову ближе, я распознала чуть слышный в занудстве ветра голос, словно кто-то пел. Эфир был чист и покоен, лишь в одном направлении неслись слабые волны. Звук мог идти только с этого пустынного острова. Я опустилась на голые камни и двинулась вдоль берега мимо замысловатых фигур гранитных нагромождений. Почти что побрела, чтобы создалось хоть еле уловимое ощущение, что иду по земле. Утерянное и забытое чувство, я всё ещё тосковала по нему.

Голос становился громче. Он скрипел и хрипел, что-то печальное и в то же время призывное слышалось в нём.

Поначалу я подумала, что человека обстоятельствами или случаем занесло на необитаемый остров и он сошёл с ума. Но потом до меня дошло, что слышу-то я его как-то совсем внутренне. Такое со мной случилось впервые. Неужели нашла себе подобного?!

Спешно оторвавшись от земли, я устремилась к подножию единственной на острове скалы, торчащей в небо как окаменевший средний палец великана. Глянув на этот гигантский памятник тектонической деятельности природы, я захотела хихикнуть по-человечески - вспомнилось дежурное оскорбление жестом из американских боевиков.

И тут увидела Его...

 

3.

...На пологом каменистом уступе нахально развалилось нечто. Откровением стукнула мысль: я, наверное, такая же? Ведь в зеркало мне не удавалось себя увидеть - оно просто не отражало меня. Я смотрела с изумлением: на голом камне, будто на шикарном ложе, заложив руки за голову, сероватым пятном распластался прозрачный старец - словно тень невидимого человека. Но странная тень. Сквозь него можно было разглядеть бурый наскальный мох, слюдяные блёстки, экскременты чаек. И в то же время, старик имел чёткие очертания человеческого тела, контуром выделяясь на камне.

Я пялилась на него довольно долго. Вдруг песня прервалась, и старец приветливо спросил:

- Salve! Quo vadis? (Здравствуй! Куда идёшь? - лат.) Откуда ты, res nullius? (никому не принадлежащая, бесхозная - лат.)

Удивительно, но мёртвая латынь оказалась родной и понятной, а смешение языков и вовсе естественным. Наверное, пройдя через множество жизней, человек усваивает и закладывает в себе многоязычный архив. Я почувствовала, что пойму любую речь, прилетевшую ко мне, любую фразу, на каком бы языке, наречии она ни была бы передана.

Тем не менее, от неожиданности встречи (или от порыва ветра?) я смешалась и невольно то ли присела, то ли закрутилась винтом, словно вьюнок смерча в реверансе, пытаясь изобразить почтение.

Старик пошёл рябью.

- Оставь церемонии. Я и при жизни был не сторонник кривляния, а уж теперь тем паче. Лучше скажи, зачем нарушила моё уединение?

- Здравствуйте, я… А я как выгляжу? - мне казалось, что это важнейший вопрос на данный момент.

- Хм, для меня, думаю, также, хотя я ни разу не видел себя со стороны. А людям тебя не увидеть и в таком виде. То есть, вообще не увидеть.

Я только мысленно хлопала глазами, пытаясь представить себя этаким незаретушированным наброском художника-графика. Черновой эскиз "Хищника" до утверждения на главную роль. Забавно.

Старец с любопытством изучал меня.

- Новообращённая, что ли? И не развеяли, и к себе не взяли? Странно.

Мое бесплотное "я" словно пронзили ледяные лучи. Я осторожно приблизилась к старику.

- Точно, новенькая.

- Извините, я не знаю, как к вам обращаться, - волнуясь, заговорила я. - Кто вы? Вы же - из наших?

Старикан немного приподнялся над землей.

- Из наших... Среди наших тоже есть свои, а есть чужие. Может, ты шпионка? Прежде чем вопросы задавать, сначала о себе рассказать надо, - проворчал он. - Кто ты - тебе лучше знать. Если сомневаешься, почтительно попроси старших. Они мно-о-го знают, - дедок словно насмехался надо мной. - Но вы же, молодёжь, и просить-то толком не умеете. Эх, в мои молодые годы розгами учили, розгами… - старик мечтательно замолк.

Я тоже молчала - в нерешительности. Вот, все они такие - бабки на лавочках сидят и лясы точат, а деды только и ловят момент для поучения. Пенёк замшелый. Но придётся как-то подстраиваться под его причуды. Знаю я о своей сущности очень мало. А старичок, по всему видать, многое ведает. Почувствовав, что в сентиментальной задумчивости дедуля может просидеть несколько лет, я мысленно кашлянула, корректно напомнив о себе.

- М-да, - очнулся старец, - может, я и дед, но далеко не замшелый пень-пердикуляр.

Ну, уж и подумать ничего нельзя. Но не страх удержал меня от других непочтительных мыслей - скорее, просыпающееся уважение. Это не осталось незамеченным.

- На первый раз прощаю. Ну, так как? Побеседуем? Или ты ответы просто так получить хочешь?

Вопросов-то я никаких ещё не задавала. Ну, разве что - один. Но если дедушке хочется потешиться…

- Дедушка, миленький, - бросила я в старика умоляющий посыл, - просвети меня, невежественную, наставь на путь истинный!

Что я несу?!

Однако тон оказался верным - удовлетворил стариковское эго.

- Какой я тебе дедушка? - всё ещё ворчливо, но уже совсем мирно отозвался старик. - Я дедушка дедушек твоих прадедушек. Располагайся, дитя, рядом, да откройся дочиста.

- Как это?

- Вспомни всё про себя.

- Я и не забывала.

- Вот и хорошо, а теперь дай мне увидеть.

Легко сказать, а как сделать?

- По сторонам не зыркай, в себя смотри, - угадал проблему дедок. - В кино ходила? Вот и проведи сеанс "Вспомнить всё"... Э-э, дура! Зачем мне выпученные глазки губернатора Калифорнии! Свою, свою судьбу показывай...

Сейчас я легко могу раскрыться, конечно, по собственному желанию. Могу и заморочить - показать, что сама хочу. Но в первый раз настроиться было сложно. Всё время на что-то сбивалась. То птицу в небе краем сознания отмечала, то рыба плеснётся. Но всё-таки получилось, отключилась от внешнего мира, погрузившись в прошлое.

Раскрылась, как на духу: про киллерство, про встречу с Федей на крыше, про бегство, про Шуру и Федину помощь в моём самоубийстве, благодаря которому обрела новую природу. Я вспомнила последние дни моей жизни до мельчайших подробностей. И сама на себя смотрела, как на героиню мелодрамы. Слово "конец" заменил кадр, где Федя манипулирует с катетером и вонзает в мою шею иглу. Надо же, я-то думала...

 

4.

Фильм закончился, я включилась в Свет.

Старик живой паутиной колыхался рядом.

- И с тех пор болтаюсь между Небом и Землей. Вы - первый из мне подобных, встреченный мной, - подытожила я. - Естественно, я ничего не знаю. Существуют ли где мои собратья по духу, или я да вы - одни такие во всей Вселенной?

- Размечталась. Исключительная нашлась. А что до духа… - хмыкнул старик. - А ты, значит, смертным путевые листы на Харонову переправу оформляла? Где-то мы с тобой коллеги. Только я дело делал, а ты вершила самосуд.

- Вы были палачом? Но ведь и я не по собственной прихоти убивала. Тех людей тоже приговаривали, правда, не власти, но и не я же.

- Палачом, - исказился старик, - ох, уж эта проза жизни. Хотя нас и так называли. Но не думаю, что мы заслуживали такого звания. Мы честно исполняли свой долг. Я служил великому делу Инквизиции. Инквизитор - это тебе не чурка безмозглая, мозги плебейские, сила бездумная. Профессия моя - изящная в своём роде. Правда, до какого-то предела. Я был мастером: такие интриги закручивал, ходы выстраивал, шикарные партии разыгрывал - нынешним шахматистам и не снилось. Я же тебя не осуждаю. К слову пришлось. А с мясниками недостойными меня не сравнивай - обидно, однако.

Старик помолчал. Успел-таки обидеться, что ли? Упаси Бог!

- Кто, говоришь, с тобой на крыше беседовал?

- Федя.

- Что ты мне - Федя? Назваться и Васей можно! Опиши, как сможешь! Ну, передай портрет его, представь, как вживую.

Легко сказать - опиши! Но вдруг в памяти всплыл тот день, с такими чёткими деталями, будто вчера было. Значит, в нынешнем состоянии мне присуща и идеальная память? Не потеряется? Я торопливо начала дорисовывать особые приметы приятеля-вампира. Изобразила его неожиданные переходы от сантехника к дворянину, любимые выражения, жесты. Прокрутила в сознании всю информацию, которую смогла восстановить. Старик, словно с листа, читал мои мысли. От него повеяло волнением.

- Значит, теперь он Федя? Имя своё забвению предал. Видно, высоко взобрался. Падать не боится.

- По-моему, он ничего не боится, а как с крыши смело падал…

- Да я не о том… - перебил раздражённо старец. И добавил с некоей гордостью - Конечно, у меня школу прошёл. Хорошую школу. Иного я от него и не ожидал. Порода…

Старческий маразм или необычайная прозорливость? Если мы с ним одной природы, скорее, второе.

- Что смотришь? Ученик мой, Артур. Как ни назовись мальчик, я его всегда узнаю.

- Откуда вы взяли? По тем крохам, что я вспомнила, вы моментально узнали своего ученика?

- Темнота. Я наверняка знаю, что никаких вампиров не существует. Ни вампиров, ни прочей нечисти. Сам заварил когда-то всю эту шрапнель перловую. А узнать Артура по твоему описанию было нетрудно. Слишком хорошо я его знаю.

- Почему же вы не вместе?

- Все мы в Месте. Только не каждый своё знает и занимает. Всё не так просто, дорогая моя. Я - изгой, так сказать. А они друг за друга держатся. И правильно делают. Это я власти над собой не признаю. Потому и обитаю здесь, отшельником.

- Да объясните же, наконец! Что загадки загадываете? - взмолилась я. - Я же ровным счётом ничего не знаю. Кому перловку варили? Кто такой Федя-Артур? Кто я? Кто вы? Не понимаю!

Дворовый дедушка исчез, разом перевоплотившись в почтенного старца, знающего себе цену. Недолго поразмыслив, стоит ли тратить драгоценное время на такую мелочь, как я, он всё-таки снизошёл.

- С точки зрения обывателей, помешавшихся на утрированной человечеством мистике, мы - и ты, и я, и Артур, много нас - и все мы - Тени.

- Тени чего?!

- Прошлого, дорогая моя, нашего прошлого - шевельнулся старик. - Но это самое большое заблуждение смертных. С точки зрения вечности, мы - настоящие. Субстанция из глюконов - не менее реальная и материальная, чем Зло, чистый Разум и Душа. Мы мыслим и существуем теоретически вечно. И ты ступила на первую из верхних ступеней бытия. Значит, была достойна.

- Достойна чего?

- Не всё сразу, нетерпеливая. Никогда не путай самодостаточное качество первопричины с вторичными откликами следствия. Законы Судьбы поливариантны, хотя и просчитываемы при достаточном уровне Знания. Без подготовки трудно будет понять, если я всё обрушу на тебя с порога. Так и быть, просвещу тебя, убогую, ad honores (даром, безвозмездно - лат.). Давно я не вёл беседы, разве что с ветром. Да что этот бродяга разумного сказать может? Внимай и не перебивай. А то замолчу, и останешься ни с чем, - он снова смеялся надо мной.

Я вся обратилась в выражение максимального и почтительного внимания.

- Давным-давно…

 

5.

…Артур наткнулся на Ирину случайно. Он дежурил по важному личному делу в подъезде дома, где не так уж давно изображал вампира-сантехника, воплощая в жизнь первый этап тщательно продуманной операции.

Отрешённый от мира, Артур купался в раздумьях, когда перед ним возникла Ирина, невесть откуда взявшаяся. Конечно, он мог притвориться, что не видит её, и пройти сквозь дымчатую фигурку, но поддался настроению и остановился.

- Привет, голуба! - весело воскликнул он. - Давненько не встречались. Как оно?

- Здравствуй, голубок, - сдержанно, но без злости ответила Ирина. - Наше ничего - вашими молитвами. А ты всё вампиром прикидываешься? Компостером клацаешь? Головы людям морочишь?

- Ну, надо же кому-то им головы морочить. А то совсем без царя в голове останутся. А тут хоть у каждого - пусть маленькая вера, да своя. Нельзя же жить, ни во что не веря. Для человечества стараемся, не для себя же.

- Что не для себя, могу поверить. Но про человечество - молчи лучше.

- О чём ты, голуба?

- Да, ладно, не считай меня уж полной идиоткой. В людях я, может быть, и не была кладезем премудрости, но за последнее время весьма расширила свой кругозор. Будь ты обычным человеком, прошёл бы мимо меня и не заметил. Так что, хватит придуриваться.

Полетала я в своё удовольствие, на людей посмотрела, что в мире делается, узнала. Пораскинула куцым умишком, связала некоторые ниточки, и получилась занятная картина. Выходит, мы с тобой одной бес-кровности, образно говоря. Продолжать?

- Не стоит. Злишься на меня?

- О чём ты? Я довольна нынешним состоянием. Одно удручает - невозможность материального воплощения. Но теперь у меня появилась надежда. Правда, Федя? Невозможное - возможно? Или мне запрещено?

- Ну…

- Не нукай, не извозчик. А я ещё не научилась искусству воплощения, даже в той малости, чтобы принять образ кобылы. Надеюсь, ты поможешь, Федя.

- Кобылой стать?

- Не лови на словах, кровосос двуличный... ФедЯнус

- Ну, во-первых, меня зовут Артур. А во-вторых, может, и помогу, если понадобишься. Да, кстати, а ты всё к своему прилетаешь? Наглядеться на своего Музыканта не можешь? А он насквозь проходит и не замечает?

- Издеваешься или шутишь так неуклюже? Федя, ой, прости, Артур, пожалуйста, давай не будем ссориться. Уж лучше действительно помоги мне. Я знаю, ты можешь. Я же видела, что ты умеешь создавать себе временные тела из мыслеформ. Как?! Я тоже хочу этому научиться.

 

6.

Тень Ирины:

Как удачно на Федю-Артура напоролась. Навещала Шурины сны, и - здрасьте вам. Неспроста он тут крутится. Какие дела могут быть здесь у фальшивого вампира? Старик на острове говорил… Значит, интуиция моя не шизует и не страдает паранойей, видя во всём опасность. Неужели прямо в точку попала? И охота, в самом деле, началась? То-то Артур малолетку чуть ли не на себе тащил, я ещё тогда подумала - себе донора присосал или... О-хо-хо...

Хорошо, что сразу не стала себя обнаруживать. Сгоряча могла и дров наломать. Выждала - и вроде бы неплохо к встрече подготовилась.

Не зря Артур зачастил сюда в последнее время. Интересно, совесть не мучает? Ведь именно здесь он, скотина, обратил меня в некую субстанцию, на осознание сути которой, я думала, уйдут многие годы. А ведь так и оставалась бы в неведении насчёт своей сущности. Если бы не Случай.

Деталей тебе, Федя, знать незачем. Первый акт спектакля "Тень-Незнайка на Земле" я, похоже, отыграла нормально. Вряд ли вы могли предвидеть, что я наткнусь в своих диких полётах на Инквизитора, иначе не отпустили бы меня на волю Божью. А Господь изъявил желание помочь мятущейся душе. Видно, и среди самоубийц производится отбор - кому помощь предоставить, а кого не заметить спокойнее. Спасибо, меня Создатель пожалел, направил на тот пустынный остров. Хотя, мне теперь, наверное, нельзя взывать к Всевышнему. И всё равно, спасибо.

Чем хороша моя теперешняя сущность - не надо старательно записывать, время от времени тряся уставшей рукой. Воспоминания сами укладываются в ячейки памяти, которая не упускает ни малейшего битика информации. А, если верить старику, может пригодиться любая мелочь.

Мне нет никакого дела до всего Человечества. Но в моей короткой непутёвой жизни был Шура - единственная ценность, которая ещё имеет значение. Потому что увидел во мне Человека.

И ты, новообращённая нечисть, должна вытащить его из истории, которая, если говорить словами Инквизитора, началась давным-давно…

 

Нам предъявили счет: