Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 3 - Два... глава 5: Ария сивого Мерлина


1.

Инквизитор:

…Давным-давно, а если быть совсем точным - всегда, - зазвучал во мне голос старика-тени, - люди знали идеальный, как им казалось, способ избавляться от неприятностей. Самоубийство.

Не думай, что в стародавние времена было меньше самоубийц. Может, способы были изощрённей - грехом считалось неизбывным убивать в себе частицу Бога. Издавна, несмотря на религиозный запрет, запутавшиеся люди либо своими, либо чужими руками лишали себя жизни. И то, и другое есть самоубийство. А самоубийц не принимает загробная канцелярия. И заметались между Землей и Небом на диких территориях Поднебесной Надземки испуганные Тени, не желавшие верить, что не найдут покоя и после смерти.

Внешне Тени человеку не видимы. Среди себе подобных они остаются в том же виде и возрасте, в котором самоустранились от жизни. Я, например, наложил на себя руки в почтенном возрасте, как ты видишь. Конечно, можно было ещё пожить, но не было гарантии, что меня вульгарно не сожгут по доносу доброхота - врагов-то у меня было достаточно. По профессии и отношение. Пока силён и в чине - боятся, уважают. Как только облачко компромата появилось, недоброжелатели и рады раскрашивать его в чёрный цвет, вспоминать проколы, придумывать гадости.

А грехи за мной водились, как у всех смертных. Может, ещё больше и серьёзнее. Впрочем, грехами с сегодняшней человеческой точки зрения мои деяния назвать нельзя. Но вот святая церковь не пощадила бы - ибо не было хуже преступления, чем Инквизитор, заражённый сомнением в правоте священного дела.

Если учесть, как цвело шпионство и доносительство, я был попросту обречён. Берегись, если суровый ранее сосед начал улыбаться тебе и любезно кланяться - значит, уже настучал, настрочил донос. За малейшее нарушение церковных традиций, за любое подозрение в нелояльности, следовало жестокое наказание. Железный принцип инквизиции: не страшно наказать сотни невиновных, непростительно упустить одного виноватого.

 

2.

...Смотри, мы в самом низу, в подвалах инквизиции. Выше? Канцелярия. Судопроизводство. Здесь - самый ад. Вон за той дальней дверью пыточная. Нет, не одна, конечно. Хочешь туда войти? Я тоже думаю, что не надо.

...Слышишь, как громко капает вода? Этот звук немногие выдерживают долго. Только бессознательные и успевшие сойти с ума не замечают его. Музыкальная Шкатулка для еретиков.

...Не бойся, это всего лишь крыса. Они нападают только на беспомощных. Вот в этой камере крысы отменили решение суда: вместо колесования приговорённый истёк кровью через перегрызенную артерию. Лёгкая смерть.

...А этот несчастный недолго будет хвататься за осклизлые стены, пытаясь выбраться из каменного мешка. Завтра он превратится в пепел. Господь сжалился над ним, лишив заранее рассудка.

...Красивая женщина, правда? Бесовка. Скоро она накормит рыб. И, заметь, она безучастна. Смирилась. Или ждёт, что дьявол придёт ей на помощь. Глупо: монахи-мордовороты, святой крест и молитва надёжно хранят эти стены. Правда, был один случай… но о нём позже.

...Почему этот человек сидит один? Колдун. Ему отрезали язык, чтобы не смущал стражу. Стены обшиты свинцом, ведь он не только умеет читать чужие мысли, но и внушать свои. Изоляция.

Все здесь - еретики. Инакомыслящие. Преступники. Колдуны и ведьмы. Или их пособники.

 

3.

Верил ли я во всё это? Безусловно.

С юношеских лет меня вела святая Вера. Она затмевала и заменяла всё: любовь, дружбу, родственные связи, простые человеческие радости. Правда, радости я игнорировал только по молодости, по глупости. Повзрослев, перестал кривить душой перед самим собой.

Порой приходилось переступать через многое. Но я делал это с лёгкостью. Могущество, возможность повелевать, играть людскими судьбами, как шахматными фигурами, хуже наркотика. Хочешь достичь цели - не ищи простых путей. Надо идти по головам - иди. Надо переступить через близких - вперёд.

Казалось, во имя Веры все средства хороши. Идея и сладость ощущения собственной значимости и вседозволенности слились воедино. Индульгенции для Псов Господних выдавались с лёгкостью. Много подходящих определений есть для описания хитросплетений моих жизненных правил. Если попросту, главным принципом было - никаких принципов. Я был глубоко убежден, что действую во благо Господу. Именем Бога - можно многое оправдать.

Дело своё я исполнял честно - доносы, допросы, разбирательства, обвинения. Служил, не допуская и капли сомнения, пока не попал ко мне в руки один юродивый. Утверждал, будто земля вертится... Приводил любопытные примеры, факты. Еретик отправился на заслуженный костёр, но смутил он меня, как Иешуа Понтия Пилата.

Успел вероотступник проделать в моих мозгах изрядную брешь. Устроил переворот в моём мироощущении. Заразил крамолой и сделал преступником - пользуясь служебным положением, я стал заниматься наукой. Что значит, пользуясь положением? За карту тайных ходов в подвалы храмов, где хранились секретные манускрипты древних научных трактатов, собранные за многие века и захороненные церковью - любой алхимик бы продал душу.

То, что я узнал, не просто потрясло меня. Словно раскрылся  третий глаз - глаз разума. Я переродился. Открыл для себя, что Земля на самом деле круглая и является одной из многих планет Солнечной системы, проник в тайны математики и алхимии, естественных наук, понял про существование параллельных Миров, убедился в реальности практической магии. И не стало мне покоя.

Служба уже тяготила меня. Я едва дожидался возможности удалиться в тайную лабораторию, где, укрывшись в подвале от посторонних и крайне любопытных глаз, колдовал над сосудами, экспериментировал с металлами и растворами. О, колдовство науки!

 

4.

"Не сыпь мне соль на рану..."

(Из тюремного фольклора еретиков)

 

Смотри, это были мои владения. Они достались мне после казни знатного вельможи - жаден он был, хотел навоз в золото обращать.

Деревенька с угодьями отошла церкви, а старенький замок определили мне. Не помню уже - в счёт тринадцатой зарплаты или премиальными за усердие. Постройки - хилые, земля - бедная, людишки - полудохлые. Заболоченным рвом, опоясывающим осыпающиеся стены замка, даже лягушки брезговали. Зато эта чахлая крепость прятала мою лабораторию от глаз людских.

Глубоко под замком тянулся длинный подземный ход в тайные комнаты. Бригаду строителей-ремонтников пришлось нанимать на стороне, потом избавляться от них. Но они не мучались, даже удивиться не успели, здесь моя совесть чиста.

Подземные подвалы долго хранили мои секреты. Но человеческое любопытство проникнет всюду. И случилось то, что должно было случиться: я попал под подозрение. Некий простолюдин стал свидетелем моего опыта по созданию взрывчатого вещества - из простых подручных компонентов, дешёвого и эффективного. Берётся обычный стиральный порошок, заливается желчью дракона... Ну и так далее...

Можно было рискнуть и продолжить эксперименты. Можно было отказаться от научных изысканий вообще. Но яд познания проник слишком глубоко, сжёг остатки разума. Да и инквизиция всё равно не оставила бы меня в покое. Останься я жив, продлил бы своё существование на год, на два. Может, меньше. Исход был бы один: после непременных страшных пыток - мучительная казнь.

 

Бичевание:

Бичевание - одно из самых зверских и унизительных наказаний. Орудие бичевания: плетка-семихвостка из кожаных ремешков с рыболовными крючками или железными цепочками. Любимый инструмент опытного кукловода Б.Карабаса. Взято позже на вооружение садомазохистами, как способ приятного досуга.

Виселица:

Тоже популярный вид казни, применяемый к простолюдинам. Г-образный агрегат для удушения. Казнь завершал палач, который, держась за перекладины виселицы, подло бил приговорённого коленом в живот.

Колесование:

Осуждённого с раздвинутыми ногами и вытянутыми руками клали на два бруска дерева, сложенных в виде креста. Палач железным шестом переламывал грудь, предплечья, руки, бедра, ноги. Потом осуждённого прикрепляли к небольшому каретному колесу, укреплённому на столбе. Переломленные конечности связывались за спиной, а лицо казнённого обращали к небу. Любимое всенародное шоу для толпы по большим праздникам.

Костёр:

Костёр складывался четырёхугольный, на него возводили осуждённого в серых одеждах и поджигали. Приговорённые сгорали заживо. Бывало, осуждённых во время сожжения из запоздалых соображений гуманности закалывали багром в сердце. Последний акт публичного сожжения на костре Инквизицией имел место в Испании в 1826 году.

Крест:

Самый разрекламированный церковью вид казни. Распятие часто применялось в средние века. Среди сатанистов пользовались популярностью распятия вниз головой.

Лапидация или избиение камнями:

Обвинённого коллективно забивали камнями. Совесть остается чистой - крайнего в толпе не сыщешь.

Ослепление:

Раскалённое докрасна железо держали перед глазами, пока они не сварятся. Применялось к людям знатного рода.

Обезглавливание

В средние века обезглавливание было самым распространённым и почётным видом казни. Приговорённый клал голову на плаху, что делало казнь вернее, обыденнее и легче. Отрубленной голове всегда давалось право публично высказать своё самое последнее слово. Ходили слухи, что голова Марии Стюарт успела произнести целую фразу: "В моём конце - моё начало". А голова русского бунтаря Емельяна Пугачёва, говорят, грязно выругалась в лицо императрице.

Во Франции к отсечению головы приговаривали дворян. И во времена Робеспьера поставили процесс на конвейерный поток, изобретя гильотину - высший символ rewолюционных идей: Нашими идеями снесёт ваши крыши! Головы обычно рубили на площади при большом стечении народа в базарный день, чтобы привлечь покупателей на ярмарку.

Расстрел:

Инквизицией не применялся - патронов не было.

Четвертование:

Приговорённого привязывали к лошадям за конечности и, отпуская, пугали лошадей. Лошади разрывали несчастного на части. Обычно перед четвертованием преступника мучительно пытали. Ещё одно любимое шоу для толпы.

Сдирание кожи:

Кожу чаще всего сдирали с переводчиков Библии за искажение смысла и орфографические ошибки. Кожа, очень редкий и дефицитный материал, шла на изготовление суперобложек для малотиражного издания Книги Мёртвых. Мастеров-дерматологов для этой виртуозной процедуры обычно выписывали из Азиопии и Внутренней Монголии.

Сажание на кол:

Казнь, пришедшая с Востока. Приговорённого клали на живот, садились на него и держали за шею, чтобы не мог пошевелиться. Человеку в задний проход вставляли кол, смазанный бараньим жиром, затем вбивали колотушкой. После вгоняли кол в землю. Под тяжестью тела кол входил глубже и глубже, выходя, в итоге, под мышкой или между ребер. Ярым противником такого варварского и жестокого метода в средние века неоднократно выступал граф Дракула.

(По материалам книги потомственного палача,

исполнителя Верховных приговоров

Парижского уголовного суда)

 

5.

Короче, понятно, почему я решил покончить с собой. Да и жить по-старому уже не мог - меня съедал информационный голод. Азарт познания и постоянное чувство риска стали своеобразным наркотиком. А жить по-новому мне бы просто не позволили. Возникла революционная ситуация в отдельно взятом человеческом сознании.

Почему я не сбежал? Куда?! Инквизиция опутала всё окрест. Её владения простирались практически на всю Европу. Система контроля и слежения была безукоризненной, как наивысшее достижение режима!

Ушёл я с размахом. Собрал молодых людей, которых едва знал, потаскушек разных (в их обществе гораздо приятней прощаться с жизнью, чем среди порядочных матрон). Несколько дней прошло в безудержном веселье. И только напившись до изумления, решился выпить яд.

Крайняя степень расслабления, красочный сон и…

 

6.

...И вот он я - каков был века назад. Ушёл, как позже выяснилось, вовремя. В мою честь уже готовили обвинение. Но я опередил святых братьев из отдела служебных расследований. Правда, ученика подвёл - взяли его под стражу, долго и жестоко пытали, приговорили к смерти - страшной. Привести приговор не успели - обманул он их, не позволил надругаться над своим телом и душой. Но об этом после.

Обнаружилось, что в самовольном уходе в Этот Свет есть большой минус. Я понял: Библия не врёт - мне на самом деле придётся вечно обретаться между Небом и Землей. Смотреть, как живут люди и радуются жизни: едят, пьют, ублажают плоть.

Причуды сознания: при жизни мечтал посвятить себя тайнам мироздания. Но едва обрёл такую возможность - вот они тайны, вокруг, только пожелай впитать, сколько сможешь - проявились самые низкие человеческие прихоти.

Я не прошёл мучительного испытания: глядеть на живых, ещё помня, каково это - быть человеком. В оправдание могу лишь сказать, что не я один проиграл партию с зовом несуществующей плоти.

Паника затмила разум. В страхе потерять последнее, что осталось - свою сущность - едва не угробил собственное "я". Осознав приближающееся безумие, вдруг вспомнил разговоры среди крестьян в деревеньке: о призраке управляющего, который после сожжения барона наложил на себя руки - в страхе перед инквизицией. Будто ходил он ночами по деревне и жалобно вскрикивал - "Пороть! Пороть"!

И пришла спасительная мысль: ведь не один же я скольжу в Поднебесной! Есть и другие, собратья по несчастью.

Сочинил я песню-призыв. Ты слышала её. По-моему, недурная гармония, прелестная нить мелодии... Гениально, одним словом. Людям неслышно, а Тени летели на зов. Измученные одиночки на грани безумия, как и я, жаждущие вернуть себе плоть.

Образовали мы что-то вроде общины. Много было молодых теней, встречались и зрелые - умерших в самом расцвете сил. Понаблюдал я за ними некоторое время и приметил несколько интересных личностей. Вызвал на разговор. Беседовали мы долго. Я предложил воспользоваться моими тайными знаниями, чтобы найти способ возобновить полноценную жизнь.

Среди примкнувших к нам собратьев оказалось немало людей творческих, мыслящих. Вообще-то понятно - чем мощнее  умственно развит человек, тем более он уязвим, тем более тонка душевная организация.

Таким образом, собрал я весь теневой цвет и организовал своеобразный учёный Орден. И сплотились мы, объединив знания, умения, чтобы достигнуть заветной цели - оплотществления.

 

7.

Тень Ирины:

Мёртво и равнодушно вещал старый Инквизитор. Странно, человеком я бы давно утомилась и уснула под бубнёжку старика. В вечном бодрствовании Тени есть своя прелесть. Можно впитывать информацию всем естеством, или как там это называется. Тем более  что рассказывал Инквизитор интересные вещи. Такого ни в одном учебнике не найдёшь. Какая жизнь! Столько событий, столько поступков! Столь насыщенной палитрой эмоций не каждый может похвастаться. В общем-то, не плохой он… гм… мужик, наверное, всё-таки. Ну, творил всякие безобразия. Так время-то какое было. И не скрывает ничего. Да, был виноват, каюсь, но не раскаиваюсь. Человечество за давностью лет уже давно простило бы ему все грехи. Почему я должна судить его?

Мы уже успели раствориться в ночи и снова возродиться в свете дня. Кстати, во тьме Инквизитор был совершенно неразличим, и от видений его повествования веяло уж вовсе зловещим. До сих пор не могу привыкнуть к своей таинственной природе.

 

8.

Инквизитор:

О, как мы старались ради обретения плоти! Благо, Тени не знают усталости.

Тени, ещё хранящие остроту человеческого любопытства и не остывшие от жажды знаний, просочились незамеченными во все заветные подземелья, во все тайные архивы. Я поделился секретами, которые знал по роду своих занятий. Мне, Инквизитору, многое было известно, что тщательно скрывалось от простого люда - древние знания, равно как и недавние открытия, не представляли для церкви секрета. Специальные шпионы отправлялись на поиски информации. Любая мелочь могла иметь значение. Каждая Тень старалась быть полезной. Во все уголки земли скользили наши посланцы за новыми сведениями, попутно они встречали собратьев и указывали им путь в нашу общину.

Община росла. Вместе с ней росла наша уверенность в успехе. Плохо было, что иногда слабые духом Тени, оказавшись за чертой жизни, впадали в безумие от жажды человеческих ощущений. За века таких накопилось немало. Перед нашей группой встала ещё одна задача: найти способ избавления от сумасшедших Теней. Их дикие атаки были самой серьёзной опасностью на территории Поднебесной.

Не встречала ни разу сбрендившую Тень? Повезло тебе, девонька. Представь рой взбесившихся пчел, которые атакуют не раздумывая и могут проникнуть в любое сознание...

Научной команде разработчиков было легче - некогда с ума сходить, мы работали. Нас грели и подстегивали две спутницы каждого большого дела - надежда и вера. Вера, если говорить образно, есть прототип, матрица образа для Тени. Встречается в различных модификациях естественного или искусственного происхождения. На этом я и построил свою теорию.

Не буду утомлять тебя научными подробностями - всё равно не поймёшь ничего, многое ещё неизвестно современной науке. Когда-нибудь, лет через сто девятнадцать и люди додумаются. Но однажды мы поняли: получилось. Не буду объяснять про световые, квантовые и земляничные поля, энергетические пучки-стручки духа, про наномолекулярные процессы мысли. Но суть, в общем, такова.

Человеческая вера представляет собой сгусток энергии, которую можно оттянуть на себя. Чем сильнее внушаемость, тем больше вероятность заставить человека поверить в нечто. Возбуждая веру, ты усиливаешь концентрацию энергии и приобретаешь образ, который представляет себе верующий. Чем сильнее вера, тем дольше ты сохраняешь этот образ.

Тень, одетая в образ, обретает все возможности человека - есть, пить, радовать женщин (в твоём случае, конечно же, мужчин), сохраняя способности Тени. Словом, теоретически данный метод позволял Теням полноценно жить, если можно так сказать. Оставалось подтвердить на практике…

 

Нам предъявили счет: