Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 3 - Два... глава 7: Вот Муза прилетела и... ага!


1.

Шуру словно толкнули извне. Он вдруг вышел из состояния творческой комы и огляделся вокруг - будто и не менялось ничего за последние полгода.

Шура выключил компьютер, поднялся, хрустнув коленками, и обошёл квартиру. Никого. Может, Дашка и не приезжала вовсе, а приснилась в замороченном сне? Это был бы лучший вариант. Иначе, если все эти невеселые события происходили на самом деле, дальше ехать просто некуда. Но в шкафу висели Дашины платья и юбочки, подтверждая реальность сдвинутого Мира.

Что-то с Дашкой не ладится. И с песнями не ладится. А с чем ладится? Уйти бы, куда глаза глядят. Дочь на кого оставить? Нина? Нина получила на блюдечке свою мечту и уже не отцепится. Не до Дашки ей сейчас... А что Даша? Жива же, здорова. Снова папаше свободы захотелось? Шура представил искривлённые усмешкой презрения накрашенные губы бывшей жены.

Ему было до отчаяния плохо и одиноко в этом доме, в этом мире. Последней каплей явился скандал, устроенный Дашей. После безобразной сцены утром, напомнившей о другом скандале - многолетней давности, Шуре и вовсе захотелось, как страусу, сунуть голову в песок, и гори всё огнем. Только вот, пол цементный, как в зоопарке.

"Что ты ноешь? Многим гораздо хуже, - попробовал успокоить себя Шура. - Что ты сделал, чтобы было лучше? Звёзды в ладони собирал..."

Остро чувствуя свою никчемность, Шура жгуче захотел сделать что-нибудь реальное, пусть мелочь, но чтобы доказать: он ещё на что-то способен - не в своём мире, а во внешнем. В поисках объекта деятельности пробежался по квартире. Но в квартире было чисто, почти стерильно. Наверное, Дашка, чтобы дать выход злобной энергии, вылизала всё языком.

Шура опустился на кровать. Значит, он совсем ни на что не годен? Всё в этом мире происходит без его участия. Так для чего он тогда нужен?

Звонок в дверь прервал смертоубийственные мысли. У Дашки были ключи. А больше никого видеть не хотелось. Да и Дашку-то, честно говоря, не очень. Но звонили настойчиво. Шура, вздохнув, поднялся и зашаркал, как старик, в прихожую.

Соседка, как обычно, грустно улыбалась.

- Здравствуйте, Шура. У вас ящик почтовый забит под завязку. Принесут что-нибудь важное, а положить некуда. И не видела вас давно, уже думала - не случилось ли чего?

- Рад вас видеть, - довольно искренне отозвался Шура. - Всё в порядке, просто я никак не доберусь до ящика, а Даша, наверное, и вовсе ни разу не заглядывала. Схожу сейчас, спасибо.

Не закрывая двери, Шура спустился на второй этаж к почтовым ящикам. Ключ он давно потерял. Но открывать металлическую ячейку приноровился голыми руками. Протиснув пальцы под дверку, надавил изнутри, замочек щёлкнул и открылся. На пол посыпались рекламные проспекты, бесплатные газеты. Шура собрал бумажный ворох и понёс на улицу, чтобы сразу - в контейнер. По дороге споткнулся, выронил газетную груду. Пришлось собирать. Складывая бумажки, Шура увидел конверт. Воистину, не зря споткнулся. Так бы и выкинул вместе с хламом.

Штемпель был неразборчивый, смазанный, почерк - неуловимо знакомый. Что-то показалось странным в этом письме. Сунув конверт в карман, Шура зашвырнул в помойку бумажный мусор, поздоровался с местными дворнягами и, поболтав с ними пару минут возле мусорных контейнеров, вернулся домой.

 

2.

Вместо того чтобы вскрыть письмо и прочитать, Шура долго вертел конверт в руках, гадая - от кого бы. Даже понюхал. Но так и не сообразил - кто отправитель. Уже собравшись оборвать край конверта, вдруг понял, что показалось ему неправильным:

В графе "куда" значилось: "Туда".

"Кому" - тоже было весело: "Мне".

Адрес отправителя: "Отсюда".

От кого: "От меня".

Шура уронил конверт на пол и долго на него смотрел. Вот что значит - частые выпадения из реальности. Наконец-то и предупреждение пришло - будешь продолжать в том же духе, ждёт тебя психушка.

Или всё-таки чья-то глупая шутка?

Любопытство пересилило страх. Шура вспорол гитарным медиатором бок конверта (изнутри ностальгически пахнуло густым ароматом портвейна №777) и вытащил мятые листы бумаги, исписанные неровным почерком с правым наклоном.

Знает он этот почерк...

 

Ты волен мне не верить - твоё право быть неправым, но три часа ночи - время чуждое рассудку. Это время, когда мёртвые уличные фонари прорастают зловещими сучьями сквозь оконные проёмы внутрь моей комнаты. Паранойя бродит запуганными улицами. Там сейчас Тени правят Миром. Это их час. В три часа ночи наши чувства, запутавшись в чуждом восприятии, чувствуя парфюм самой Вечности, спускают сворой злых псов сомнения, заставляя засунуть себе в мозги смертоносное дуло самокритики, взвести курок осознания ничтожности собственного "я", снимая с предохранителя разума эмоции.

Итак, если ты спросишь меня, каково чувствовать себя изнутри, одновременно наблюдая из гениальной и равнодушной пустоты и бесконечности Космоса за собственными бессмысленными потугами оправдать своё существование, то я мог бы в последний перед безумием миг рассказать тебе, наверное, достаточно честно - все мы, вроде бы, взяты в очень и очень долгий вояж. Но это только на наш взгляд. В какую поездку? В Никуда? Нет, к сожалению, мы допущены лишь прокатиться на Карусели Жизни - и то не более одного круга...

 

Шура почувствовал, как волосы шевелятся у самых корней. Волоски на руках встали дыбом. Да это же... Бред. Не может быть!

 

И если мой Мастер (как-нибудь я, может быть, наберусь безрассудного мужества рассказать о нём подробнее) позволит мне ради потехи, будучи в абсолютной, как сама его сущность, уверенности, гарантированной лично безликой Вечностью, дать мне хотя бы ненадолго обманное ощущение свободы, то я, вероятно, сумел бы сбежать. Как? Это моя тайна, моё гениальное озарение. Я знаю, что я из тех неудачников, которые всегда вытягивают только короткую спичку, я из тех, кто всегда идёт ко дну, тщетно хватаясь за соломинку. Но есть ещё одна разновидность спасительной соломинки. Она подобна волшебной палочке - выручалочке. Это соломинка в бокале с хорошей дозой алкоголя.

В это время ночи, когда все накопившиеся по жизни вечные вопросы свиваются в жирный и безобразный змеиный клубок в растревоженном беззащитном и открытом разуме - единственный способ, если не уничтожить их ответами, которых нет, и никогда не будет, то хотя бы заморозить на время перезвоном кубиков льда в коктейле. Мой рецепт. И он эффективно действует - в это время ночи...".

 

Шура торопливо пробегал глазами строки. Сомнений не осталось. Это было То Самое Письмо. Из прошлого.

 

Итак, ты спросишь меня недоумённо - где и кто я есть, и куда же я решил сбежать отсюда, и кем стану? Согласен заранее - в своём следующем предназначении реально я не стану чище и праведнее. Это не очищение. Не смеши меня заранее. Мне не до смеха. Но если ты не станешь раздумывать и, поверив, просто присоединишься ко мне, рискнёшь своими коленями и начнёшь молиться моими молитвами, то я покажу тебе единственный путь к спасению - найденный мною альтернативный путь - сжимая в руке последнюю короткую соломинку - соломинку в бокале с неразбавленным виски.

Если бы это можно было купить за деньги, я купил бы и отправил в своё прошлое спасительный круг для того милого мальчика из моего детства. Компаньоном моему "безумию" давно уже стал только этот уставший потасканный человек с серебристыми волосами. Вот он, как всегда рядом. Смотрит на меня внимательно и странно по ту сторону стола и зеркала. По сути своей, он добрая душа. Я подарил ему то, что не продаётся - своё разбитое изношенное сердце.

Я.

P.S. Письмо написано мною собственноручно в почти трезвом расторможенном состоянии подсознательного восприятия. Оно будет отправлено мною мне же в нереальное далёкое утро светлого дня. Всё вышеизложенное сомнениям и разубеждениям не подлежит.

 

3.

Подписи не было. Но она и не нужна была. Шура знал автора. Вцепившись пальцами в листок с постскриптумом, он прикрыл глаза и увидел себя. Молодого, пьяного в хлам за обшарпанным косоногим столом ресторанной подсобки. Он сидел сгорбившись и что-то торопливо писал, не останавливаясь ни на секунду. Поставил точку, отыскал под кипой бумаг конверт, положил туда исписанные листы, облизал липкий краешек конверта и придавил ладонью.

В следующую секунду Шура увидел, как его юная копия, покачиваясь, идёт по улице Ка-Горска под проливным дождём в четыре часа утра. У ближайшего почтового ящика останавливается, достаёт конверт. Несколько минут, словно сомневаясь, смотрит на него, но потом всё же бросает в ящик и символически машет вслед рукой.

Как бы то ни было, Шура ясно вспомнил, как девятнадцать лет назад, будучи в состоянии полного глубоко алкогольного погружения, написал и отправил письмо самому себе. Это можно было понять. Хреново ему было до черноты. Но каким образом письмо дошло до адресата - выше всякого понимания...

Шура зашёл в ванную и долго разглядывал себя в зеркало. Скоро сорок, а всё такой же дурак.

Запоздало сработала почта автора Книги Судеб. Приди это письмо хотя бы месяц назад... Теперь даже ему не возродить того Шуру. Такой спасательный круг, скорее, потопит Шуру настоящего, чем спасёт.

 

Уныло сидит зеркальный друг.

Я вглядываюсь пристально в его глаза…

Мне тревожен угасший взгляд -

Друг мой бледен и помят.

Боже, как его сейчас трясёт...

Да, годы и дозы спиртного

Взяли своё...

"Семь Камней", реИнкарнации

 

Прости, зеркальный друг. Сочувствую, но помочь не могу ничем. Времена алкогольного и творческого безумия кончилось. Да здравствует трезвый расчёт и разумное благополучие.

Права была Нина. Работать надо, а не искать идеальность самовыражения. Да здравствует песня попсовая, да головёнка дубовая.

- Формат сменился своенравный, и ты опять вернулся к равным, - слегка перефразировал Шура бессмертного испанца с Веги.

Взял портновские ножницы, зажал в ладони волосы и, словно путь к отступлению, обрезал свой длинный хвост.

- В трактир, в кабак, в метро, к народу, - как из трухлявого ведра, сыпался из Шуры словесный мусор. - Лабайте, Шура, лабайте. И вам воздастся. Баксами.

Шура тут же представил - он выходит каждый вечер на кабацкую сцену и начинает с Гимна Кабацкому Творчеству, протягивая ладони к благодарным до пьяных лёгких слёз завсегдатаям:

 

Башли в руки - будут звуки!

А без денег - извини.

Не поёт душа в кредит.

(Из не спетых песен)

 

Подмигнув своему остриженному отражению, Шура провёл рукой по подбородку.

- Дикобраз.

Отражение из зеркала подмигнуло Шуре:

- Сам такой.

Раньше Ирина ему напоминала, что надо бриться, потом Даша. Дочь неизвестно где. А Ирина… Не исчезни она тогда, кто знает, как повернулась бы его жизнь? Шура в уме перебрал всех знакомых. Никто не был так близок, как эта странная девушка, внезапно появившаяся в его жизни и также внезапно исчезнувшая. Не надо подбирать слова - говори, что на уме - поймёт. Не надо ни врать, ни изменять самому себе, если она рядом. Шура присел на край ванны и закрыл глаза, вызывая в памяти родной образ. Не любовь, не влюблённость, не страсть - более глубокое чувство, совершенно иного полёта, рисовало Ирину, словно живую. Шура ясно представил, как она поднималась по лестнице в ночь их знакомства, как нерешительно мялась у двери, как позвонила в отзвеневший своё звонок. Вот сейчас раздастся стук. Сначала робкий. Потом требовательный, настойчивый.

Словно отвечая на Шурины мысли, опять запиликал дверной звонок. Шура вздрогнул. Что за идиотские отклики реальности на игру воображения? Шура не мог двинуться с места. Но, когда звонок прозвучал третий раз, встрепенулся и пошёл открывать…

 

4.

…И сел на пороге своей квартиры на задницу. Шура не сразу поверил своим глазам: на площадке стояла Ирина. Бледная какая-то, почти прозрачная. Но вполне живая.

- Ира, - словно пробуя имя на вкус, пробормотал Шура.

- Собственной персоной, - отозвалась та.

Через пять минут они сидели на старой доброй кухне, попивая чай.

- Откуда ты?

- Не спрашивай, - весело отмахнулась Ирина. - всё равно не поверишь. Одно могу сказать: здесь я благодаря тебе. Ты в меня верил, думал обо мне. И тем самым подарил мне возможность увидеть тебя. Рассказывай. Кое-что, например, что ты стал звездой, я знаю. А чего я не знаю?

И Шура, ещё десять минут назад окончательно решивший принести свою музыку в жертву быту и послать всех Муз ко всем чертям, почти взахлёб начал говорить. Он выплёскивал всё, что накопилось. Какая у него замечательная дочь-помощница. Как он чуть не потерял её, superstar-ый дурак. Как ушла искра, и как он безуспешно пытался вновь её высечь из мокрого огнива. Как скрутило ощущение бездарности и безысходности. Как благодарен Ирине за помощь, как ждал её, чтобы поделиться успехами. И много-много всего другого выложил Шура Ирине.

 

5.

Тень Ирины:

…Господи, ты же большой ребёнок. Что с тобой не так? Похудел, исчез блеск в глазах, лениво-добродушный прищур превратился в равнодушную щёлочку полуприкрытых глаз. Коротко и неумело остриженные волосы делали Шуру и вовсе похожим на аскета. Если я сейчас обрушу на него свои подозрения, Шурина голова не выдержит. Сначала надо ему помочь справиться с собой, вернуть к жизни, а потом уже посвящать в грядущие проблемы.

Говори, говори, Шура, а я посмотрю, что с тобой, в чём причина. Так и есть. Ты снова вернулся на свой остров и забыл, в каком направлении ближайший берег Большой Земли. Вытащить, его непременно надо вытащить...

- Шура, - перебила я его. - Ты всё ещё трезвенник?

- Даже более чем раньше, - серьёзно кивнул он.

- Знаешь, я привезла с собой бутылку изумительного вина, - подожди, - отвергла я его отрицающий жест, - этой бутылке семьдесят лет. Такого ты не пробовал. Давай по капельке?

Какая мука отразилась на его лице. Помоги мне, Инквизитор. Сейчас-то и пригодятся твои уроки. Ох, как сложно к тебе пробиться, Шура. Зачем же такие заграждения? Да не болит у тебя голова, не болит. Это я, прости, что без спроса. Потерпи немного. Вот и умница. Кивнул, соглашаясь, но всё равно с неохотой. Ничего, лиха беда начало, то ли ещё будет.

Мы выпили полбутылки, и Шура захмелел. Вижу, дорогой мой, вижу. Я внимательно слежу за твоим состоянием. Вот сейчас мне будет легче справиться с тобой. И сонливость твоя на руку. Добавим немножко? Спи давай.

Почувствовав, что засыпает прямо за столом, Шура попытался подняться, но упал обратно на стул. Я кое-как дотащила его до знакомой роскошной кровати, уложила и села рядом.

Когда Шурино дыхание стало ровным и размеренным, положила ладонь ему на лоб.

- Спать будешь до утра. А когда проснёшься, всё будет хорошо.

Вот ты и окончательно провалился в мир грёз. Спи, выздоравливай. А мне предстоит ещё одна встреча, менее приятная, но необходимая - с Федей-Артуром. На вражеской территории. Готова ли? А если силёнок не хватит?

Не мандражируй. Откладывать нельзя. Слишком много поставлено на карту, насколько я поняла из рассказа персонажа "Древней истории Теней", тесно переплетающейся с новейшей.

Вряд ли Инквизитор был со мной искренен во всём. Наверняка есть у него свой интерес. Чувствую, врать он горазд, как сивый Мерлин. С его-то политически-интриганским стажем...

 

Нам предъявили счет: