Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 4 - Один... глава 6: ЕлениниАда: секс в чужом огороде


Семь кругов ада и порция яда

 

"Пей, моя радость, усни..."

(Сальери, из спетых песен)

 

1.

Елена забылась тяжёлым сном. Даже не сном - кошмарной дремотой. В тёмной комнате возникло белое пятно, приблизилось, обратилось плоским лицом и растроилось. И вот уже три белых блина с мутными глазами и тонкими губами склонились над изголовьем.

- Что вы хотите? - бормотала в забытьи бедная женщина. Где она? Дома или опять в больнице? - Уйдите, оставьте меня…

Но лица не хотели уходить. Они болтались на одной шее, словно желая довести несчастную до сумасшествия. Елена очнулась.

Сейчас Нина с трудом узнала бы в ней ту красивую женщину, которую первый раз увидела в ресторане с Валерием и Сергеем в начале лета. Ударными темпами Елена умудрилась утопить в алкоголе остатки своей красоты, молодости и сильного характера.

 

2.

Молодой восторженной девочкой выходила она замуж за капитана дальнего плавания. Это было так романтично. Белые лайнеры, прощания и встречи, заморские подарки, торжества по случаю прибытия мужа.

В ожидании этих праздников Лена и жила. Со дня отъезда Сергея она начинала готовиться к встрече. Накупала в магазинах разной всячины, нужной и не нужной, украшала гнёздышко к возвращению любимого. Огорчало, что молодая жена ни разу так и не смогла сходить с мужем в плавание - времена были советские, и анкета Лены чем-то не удовлетворила чиновников. Её объявили невыездной, не удосужившись объяснить причину.

Но горевала Лена недолго: она завела интересные знакомства, посещала все театральные премьеры. Компанию ей составлял старый знакомый, приятель родителей. Он часто бывал у них дома, играл с маленькой Леной, приносил игрушки, устраивал весёлые праздники.

Позже повзрослевшей Лене стало казаться, что приходит знакомец не к родителям, а к ней самой. Но она не имела ничего против - Лена чувствовала себя с Глебом Бедросовичем легко и свободно. И называла его с детства запросто - Гэби.

Маленькой она думала, что Глеб Бедросович - добрый волшебник, мудрый сказочный медведь, а потом привычно уверовала в замечательного друга, дарящего радость и ничего не требующего взамен.

На свадьбу Гэби подарил Леночке норковую шубку, а Сергею - антикварный офицерский кортик, наверное, очень дорогой. И от души заверил молодых в равно отцовских чувствах по отношению к ним обоим.

Лена и Глеб Бедросович встречались раз в неделю обязательно. А то и чаще. Гэби дарил Леночке приятные мелочи, помогал налаживать быт, в общем, продолжал играть роль бескорыстного доброго волшебника. Леночка верила в душевного друга, зная, что он всегда придёт на помощь, выручит из любой ситуации. Иногда ей думалось, что и впрямь в Глебе Бедросовиче есть что-то колдовское.

Единственное, чего Гэби не смог сделать - добиться для Леночки разрешения выехать за границу с мужем. Правда, он же и подсказал, как найти прелесть в разлуках. "Очень важно в любви - ожидание, - говорил Глеб Бедросович. - Семейная рутина быстро надоедает, поверь мне, девочка. А так вы - вечные молодожёны". Леночка внимала старшему другу-покровителю и верила безоговорочно.

Но скоро Серёжины приезды-отъезды потеряли налёт романтики. Елена начала скучать. Работать не хотелось. Квартира была полностью обустроена, ломилась от дорогой мебели и множества импортных вещей. Холодильник распухал от деликатесов, гардероб от количества тряпок.

Лена растерялась, заскучала и одурела от безделья. В голову полезли смутные мысли. Показалось, что во время последнего приезда муж был холоден и рассеян. Сами собой выплыли выводы: баба на стороне. Точно, баба. Баба! Две! Три! В каждом порту!

Может, конечно, и далеко, где-то за морем, но всё равно обидно.

 

3.

Лена дождалась возвращения мужа и устроила скандал. Сергей держался, как стойкий оловянный солдатик дальнего плавания, на все обвинения в неверности и прочих грехах сначала смеялся. Потом разозлился и стукнул кулаком по столу. Закричал на неё, впервые в жизни. Лене стало так страшно, что она, не помня себя, схватила плащик и выбежала на улицу.

Она долго бродила по городу, зашла в какую-то забегаловку, где остаток дня и всю ночь методически напивалась. Грусть сменилась отчаянным весельем, бесшабашным "а, на всё наплевать". Дальнейшее и вовсе происходило, как в тумане.

Проснулась Елена с тяжёлым похмельем. В незнакомой квартире. Где-то капала вода. Рядом неподвижно лежал незнакомый мужчина. И ощущения были совсем не знакомые. Лена ужаснулась, но не убежала потихоньку, а села на кровати и попыталась вспомнить прошлую ночь.

Но все воспоминания заканчивались на третьем часу ночи. Дальше - полный провал. Кто этот мужчина рядом? Где она и как сюда попала?

Незнакомец заворочался. Елена замерла, с ужасом ожидая его пробуждения. Мужчина, не открывая глаз, жутким безжизненным голосом спросил - словно электрическим током ударил:

- Проснулась, радость моя?

Лена окаменела окончательно, не зная, что ответить и как реагировать. В такой ситуации она оказалась впервые. Незнакомец резко повернулся к ней и распахнул глаза.

Глянув в мёртвые точки зрачков, Лена почувствовала, как встали дыбом волосы. Разом вспомнила ту часть ночи, когда она стонала от невыносимого наслаждения в руках этого человека. Не в силах отвести глаз от его страшного взгляда, Лена покорно легла и закрыла глаза в ожидании. И жутко, и сладко. Только не смотреть в его глаза, только не смотреть. О, Боже!

Хриплым шёпотом, страшась услышать правду, спросила:

- Кто ты?

Незнакомец помедлил, но ответил, глухо и непонятно:

- Уже не знаю… На этот вопрос может ответить только Б.Г.. Если он действительно есть Бог.

 

4.

Елена больше так ничего и не узнала о странном ночном партнёре. Да и не хотела знать. Чисто женской интуицией она чувствовала, что лучше оставаться в неведении. Странный он был и страшный, и походил более на сумрачную тень, чем на человека.

Они стали встречаться. Лена боялась странного любовника и тянулась к нему. Сколько раз она решала, что всё, больше никаких встреч. Каждый раз перед очередным свиданием Лена твердила: "Не пойду, не хочу". Но боль желания становилась невыносимой, Лена бросала всё и бежала в заветную и ненавистную квартиру.

Незнакомец стал своеобразным наркотиком - без него ей становилось физически плохо. После каждой встречи Лена напивалась до бесчувствия, пытаясь смыть омерзительно-восхитительные ласки любовника. На следующий день она словно сбрасывала наваждение и ругала себя последними словами, клянясь, что это уж точно был последний раз. И опрометью бежала на следующее свидание.

Встречи участились, дозы спиртного увеличились. Любовник не стал ближе, оставаясь таким же равнодушно-щедрым на постельные удовольствия.

С мужем после ночи её бегства Лена объяснилась на удивление просто. И скрывать свидания с демоном ночи и дня не составляло труда - после скандала Сергей до минимума сокращал пребывание дома.

Странно отреагировал Глеб Бедросович. Он сразу заметил перемену в Леночке и накричал на неё. Потом осторожно начал выпытывать причину. Но Лена мысли и воспоминания о любовнике засунула в такой дальний угол памяти, замуровала так плотно, что сама не всегда могла вспомнить подробности той или иной встречи. Свидания были похожи одно на другое.

Глеб Бедросович пошёл другим путём, чтобы отвратить Леночку от неуклонного падения. Он предложил ей работу в институте, где работал сам. Лена наотрез отказалась. Она начала уклоняться от встреч с Глебом Бедросовичем, но всё ещё пыталась сопротивляться влиянию любовника, истребляя ящиками вино и ликёры. Так продолжалось несколько месяцев.

Скоро отношения с мужем расстроились окончательно. Сергей, вернувшись из очередного плавания, оставил жене квартиру и ушёл, забрав только самое необходимое.

Лена оказалась целиком и полностью отданной на волю двум неуёмным страстям - вину и жестокой сексуальной игре.

 

5.

Вчера Лена даже во сне услышала, что её зовут. Вяло осознавая, что силы вытягиваются вином и любовником, Лена уже не сопротивлялась. Лихорадочно натянув платье, не глядя, наугад вынутое из гардероба, она на минутку задержалась в прихожей. Зеркало кричало, что не стоит никуда ходить, что пора образумиться и увидеть, на кого она стала похожа. Лена швырнула в зеркало пустой бутылкой, валявшейся у порога, и поспешила на свидание.

Она долго звонила в дверь. Ей не открыли. Приложив ухо к двери, Лена долго вслушивалась в тишину. Адская боль скрутила оставшийся без привычного наркотика организм. Лена с трудом доплелась до ближайшего кафе и всю ночь глушила эту боль. Там её и нашёл Глеб Бедросович.

Лена открыла глаза. Значит, клиника. Вчера? Или позавчера? Или неделю назад? Проклятые лекарства.

Значит, на правах старого друга Глеб Бедросович поместил Леночку в клинику. Больше некому проявить такую заботу. Как же Гэби нашёл её? Лена хмыкнула. Когда же Глеб увидит, что она уже не маленькая девочка? Подняв голову, Лена упёрлась взглядом в зеркало. Старуха, совсем старуха. Обшарив глазами палату, Лена всё вспомнила. Как Глеб Бедросович вёз её, невменяемую, вытирал слюни и сопли. Как рыдала ему в плечо.

Добрый доктор ГдеБолит...

В комфортабельной отдельной палате Лене были созданы все условия, о которых не могли и мечтать обычные пациенты. И медсестры заглядывали к ней чаще, чем к остальным. Отправив очередную заботливую сестричку ко всем чертям, Лена кое-как поднялась. Пройдясь от стены до стены, она обнаружила на тумбочке видеокассету. Решив, что это привет от Глеба Бедросовича, Лена втолкнула кассету в видеоплеер...

 

6.

Лена немного ошиблась: кассета была с приветом, скорее, от доброжелателя - о Глебе Бедросовиче. А для Лены этот видеопривет стал последней каплей. Теперь она уже вообще не знала, чему и кому можно верить в этой жизни. Лена обалдело смотрела на экран. Со второго просмотра до неё начал доходить смысл увиденного.

В первых кадрах с экрана на зрительницу глянули доверчивые глаза детей. Два десятка ребятишек от шести до двенадцати лет выходили из автобуса. Воспитатель с каменным лицом направлял их небольшими отрядами к дверям мрачного здания. Потом началось немыслимое.

Детей строем загнали в большую герметичную камеру с хитрыми стеклами в одной из стен. Через это одностороннее окно несколько взрослых наблюдали за ребятами. Вот один из них повернулся, и Лена узнала своего старого мудрого друга, такого правильного во всех отношениях. Правда, на плёнке он был совсем не таким, каким знала его Лена. Равнодушно взирал он на запертых в камере детей, словно это было скопище насекомых.

Вот Глеб Бедросович махнул рукой, и в потолке камеры открылся люк. В отверстие пролезло что-то вроде граммофонной трубы с зонтиком у основания. Труба выплеснула мощнейшую струю вязкой тишины, ощущаемую даже в видеозаписи. И в камере началось твориться нечто невообразимое.

Дети, толкая друг друга, кинулись врассыпную. В широко распахнутых глазёнках светился ужас. Ребятишки  ревели, сталкиваясь и падая, метались по камере.

Звука не было. Но и немое кино смотрелось жутко. Вопли детей, обезумевших от страха, беззвучно бились о стены. Словно в поисках укрытия от невидимого чудовища, дети полезли друг на друга, образовывая шевелящуюся кучу.

Один малыш, самый маленький, слепо карабкался наверх, хватаясь за чьи-то руки, ноги, но каждый раз слабые ручонки соскальзывали, и пацан кубарем летел вниз. Вот малыш слетел ещё и ещё раз, и, наконец, замер на полу. Живая копна колыхалась и брыкалась, а мальчик лежал неподвижно, мёртво уставив полные недетского ужаса глаза на монстра из страшной сказки, видимого только ему.

Откуда-то из недр, куча выплюнула маленькое тело. Худенькая девочка, в клочья изодранном платьице, плюхнулась в двух метрах от всеобщей свалки.

Видеокамера отъехала, охватив всю комнату. В разных, явно не живых, позах на полу лежали дети. Мёртвые от страха дети. В углу смеялась пустым смехом совершенно седая девочка лет восьми.

После короткой рекламной заставки последовала сцена номер два. Та же камера, только детей заменили женщины. Самых разных возрастов. Те же зрители за тем же хитрым стеклом. Та же пушка-граммофон. Только у женщин была совсем иная реакция, а, может, психотропный заряд отличался.

Настороженная женская масса резко превратилась в дикое стадо. Словно по команде, женские тела ринулись в бой. Они молотили друг друга с неистовой первобытной злобой, бультерьерской целенаправленностью и слепой жестокостью. Кобели дерутся до первой крови, суки - до смерти. По серым фигурам поползли тёмные потоки крови, по камере закружились клочки выдранных волос. Сцепившиеся тела катались по полу, оставляя за собой страшные следы. Свалка кипела и вспучивалась волнами.

И снова объектив камеры обратился к бесстрастным зрителям. Человек в чалме цвета хаки что-то восторженно шептал на ухо самодовольному Глебу Бедросовичу, тот важно кивал в ответ.

Третья сцена снова отличалась от предыдущих только подопытными. Здесь в роли кроликов были задействованы мужчины. Они, насупившись, ждали своей участи. И дождались. За трубой закрылся люк, и практически сразу началось превращение.

Взрослые угрюмые люди перевоплощались в обиженных младенцев.

Распустив губы по подбородку и страдальчески изогнув брови, первым отреагировал здоровенный бугай в клетчатой ковбойке. Он присел на корточки, и, раззявив рот, поплыл - беззвучно захныкал. Его сосед обхватил голову руками, и, раскачиваясь из стороны в сторону, заплакал горючими слезами. Слёзы лились рекой, падали на шею, на грудь, на пол.

Скоро вся камера напоминала ясельную группу детского сада - отделение для дефективных. Кто-то, стоя на коленях, долбился головой о стену, кто-то рвал на себе одежду, шевеля губами в причитаниях, кто-то просто сидел на полу и горько рыдал.

Мужики исчезли, оставив вместо себя малолетних несмышлёнышей.

Глебу Бедросовичу пожимали руки, одобрительно похлопывали по плечу, явно выражая полное удовлетворение увиденным. А он снисходительно улыбался, будто говоря: "Это всё мелочи, ерунда, то ли ещё будет...".

 

7.

Казалось, дальше уже некуда, но следующий эпизод был самым страшным.

...Милый друг и добрый волшебник Гэби стоит в какой-то комнате. Он один перед огромным зеркалом. Примеряет человеческие лица, как маски. Сорвёт одну, вместо лица - чёрная дыра. Натянет следующую личину и проверяет улыбку.

Елена, словно расковыривая свежую рану, смотрела фильм снова и снова. Вдруг на неё накатила паника. Она металась по палате, заламывая руки, кусала пальцы, чтобы сдержать вопль. Хотелось бросаться на стены и выть в голос. Порвалась последняя ниточка, за которую она безотчётно хваталась в последнее время, чтобы не вычеркнуть своё имя из списка живых. Дальше-то что? Лена неимоверным усилием усмиряла порывы бешенства, зачем-то поминутно глядя на часы.

Стрелки не дошли на два деления до шестнадцати часов, когда сердце бухнуло, на миг затормозило работу и запустилось вновь. Лена прислушалась. И улыбнулась. Она не ошиблась. Внутренний слух уловил знакомый хищный призыв.

Уверенная, что никто не увидит и не остановит, Лена мышью выскользнула в пустой коридор. Клиника добросовестно блюла сонный час. чёрным ходом, как была, в халате, Лена выскочила за дверь и устремилась на зов. Смысла бороться за остатки себя она уже не видела.

 

8.

Демон ждал ее. Проскользнув в отворившуюся дверь, Лена, не глядя в глаза любовнику, остановилась на пороге спальни. Он не стал дожидаться, пока Лена пройдёт к кровати, разденется и ляжет. Набросился сразу. Хищно рванул затрещавший халат, растерзал рубашку. Холодные руки требовательно охватили тело. В предчувствии новой чудесной муки, Лена отдалась этим жёстким рукам, стуча зубами от непонятного страха.

Истерзанная и опустошённая, она лежала на полу, пытаясь отдышаться. Сегодня было что-то невообразимое. И Лена поняла, что не сможет уйти от него даже на минуту. Что готова остаться здесь на каких угодно условиях: уборщицей, полотёркой, прачкой, прикроватным ковриком. Но с ним, чтобы каждую минуту замирать в предчувствии жестоких ласк.

- Хочешь напоследок напиться? - равнодушно осведомился мучитель.

Лена подняла голову и увидела бутылку портвейна. Раритет эпохи реализма очередей - "Три Топора"… Откуда?

Рот моментально наполнился слюной. Трясущимися руками она вцепилась в стеклянное тело и надолго присосалась к горлышку. Непривычно нежно любовник поддержал бутыль за донышко.

Переживая первые минуты блаженства, когда вино огненной лавой стремительно бежит по жилам и напористо вливается в кровь, Лена услышала:

- Это наше последнее свидание. Тебе теперь всегда будет спокойно. Хотя, кто знает…

Рука дрогнула, и Лена опрокинула содержимое бутылки в рот. Пила, пока хватало дыхания. Яростно, словно наказывая себя.

- Всё, иди, - погладила по голове холодная рука. - Теперь всё будет хорошо.

Лена оторвалась от пойла и прохныкала:

- Не хочу, позволь мне остаться с тобой, - она так много хотела сказать, но любовник перебил.

- Ты вернёшься в больницу и ляжешь в постель. Тебе недолго осталось. Надо успеть. Оденься, там - в шкафу - что-то есть. Возьми такси, - протянул он Лене несколько купюр. - Мы, может быть, увидимся, когда придёт время, - последнюю фразу он проговорил, уже отвернувшись к окну.

Лена сразу поверила голосу. Надевая поверх изорванных больничных лохмотьев яркий плащ, она поглядывала на спину любовника, всё ещё надеясь, что он передумает. Но он даже не оглянулся.

Закрывая за собой дверь, Лена глазами молила: посмотри на меня, посмотри. Её мольбы разбились об эту напряженную жёсткую спину. Шатаясь, Лена спустилась по лестнице и побрела прочь.

 

9.

Даниил смотрел, как женщина ковыляет через двор. Пять минут до трассы, двадцать на дорогу. Пятнадцать минут ещё туда-сюда. Он перевёл взгляд на часы. Всё верно, ровно через сорок минут она покинет этот Мир. Возможно, там ей будет лучше.

И вряд ли они увидятся. Опустошённые Тенями до дна восстановлению не подлежат.

 

10

Машину Лена поймала сразу. По дороге ей стало нехорошо. Автомобили вокруг заплясали хороводом, пешеходы исполняли свой танец, смешной и бессмысленный.

- Приехали, - через плечо бросил водитель.

Отдала все деньги, не считая, и с третьей попытки вышла из машины. Уже не опасаясь, что её увидят, Лена пересекла больничный двор. Дверь чёрного хода оставалась открытой. И снова коридор был тих. Словно, больница вымерла. До кровати Лена добралась по стеночке.

- Допилась, - вслух пробормотала она, падая на разворошённую постель. Спряталась с головой под колючее казённое одеяло, повернулась на бок, подложила под голову руку и закрыла глаза.

Сон накатывал быстро, сплошной завесой. "Без всяких галлюцинаций, без страхов, это хорошо", - подумала Лена, проваливаясь в черноту вечного сна…

 

11.

"…Порвём их на куски,

Раздавим сапогами их мятежные мозги,

Давай, картечью демонов размажем по стене,

Давай, мечами выпустим весь ливер Сатане…

Аусвайс на Небо тебе вручАт…"

(Агата Кристи, из спетых песен)

 

Даниил:

Я исполнил и этот приказ. Тело самовывозом вернулось туда, где его должны были обнаружить.

- Ты - робот, дорогой мой, - сказал я себе, получив очередное задание от "крёстного", - солдат, раб и пёс своего Хозяина. Интересно, я и мыслить начал соответственно, отмечая в сознании происходящее, словно видимое со стороны. И действовал также.

Впервые священное действо во имя торжества Веры формулировалось так жёстко: подчинить, сломать, а в нужное время, с точностью до одного часа - устранить. Обязательное условие - многократные соития с женщиной. Ещё и с такими вероломными намерениями. Святому и строгому послушнику... Наверное, именно тогда остатки души прислушались к тихо роптавшим сомнениям разума. Даже в образе отразились нравственные муки мои - глаза потухли и зияли пустыми ямами глазниц.

Завершив доверенное мне дело, я позвонил по заранее обговоренному телефону и мёртво доложил:

- Объект в течение часа умрёт в запланированном месте. Причина смерти - по плану.

Если мой голос был неживым, то ответивший, судя по интонациям, вернее, их полному отсутствию, принадлежал самой Смерти:

- Отправляйтесь по старому адресу и ждите указаний.

Значит, не всё Зло я ещё выплеснул в человечество.

Понимаю всё меньше и меньше…

Во имя божественного могущества Б.Г. дозволительно любое лихо?

 

Нам предъявили счет: