Автора!!!: Мастер: Аппендикс: Общак:

часть 5 - Фугази! глава 5: Дом, который не строил J.C.


"Я мысленно вхожу в Ваш кабинет.

Здесь те, кто был, и те, кого уж нет,

Но чья для нас не умерла Химера..."

(Д. Тухманов, из спетых песен)

 

1.

Ирина:

...Да, дело плохо. Всё-таки слова - это только слова. Даже самые искренние и убедительные не могут пробить броню шока.

Дура я. Решила, что Шура удовлетворится объяснениями и посулами. Возомнила, что моя персона на первом месте: меня он сделает свободной и будет этим счастлив. А дочь-то не вернёт...

Если бы мысль о безвозвратной потере дочери ударила только в сердце, было б легче справиться с ранением. Сложнее бороться с поражённым сознанием. С жужжащим в голове роем яшек - "я виноват".

Слышно, как стремительно множатся в Шуриной голове злокачественные опухоли виноватостей.

- Шура, стой! Нельзя себя винить во всём! Так можно дойти до ответственности за очередную эпидемию чумы в Азиопии. Или за сезонные налёты саранчи. Бог с ней, с Азиопией. Ты с собой справься, Шура. Я попытаюсь помочь. Смотри мне в глаза...

 

2.

"Под крышей дома твоего..."

(Ю.Антонов, из спетых песен)

 

"Он сказал: Поехали?

Он махнул рукой..."

(Окончательный диагноз психиатра)

 

Почему - темнота?

Ещё во время первой экскурсии в Шурино сознание я поразилась - как светло. Паутины, правда, многовато. Плесень разрослась не в меру. Тараканы шастали - ленивые огромные, чёрные в большом количестве. Работы тогда оказалось, в принципе, немного: убрать паутину, снять плесень, сократить и видоизменить поголовье тараканов. Остались только маленькие рыженькие, юркие.

На этот раз пришлось включить внутренний свет - иначе невозможно было разглядеть что-либо. Беззвёздье и Тьма Египетская... Я непременно заблудилась бы в закоулках, многочисленных переходах между комнатами. Не зная, сколько предстоит потратить энергии, из экономии задействовала лишь часть глюконов.

С тех пор как я последний раз бывала в Шуриной голове, здесь многое изменилось. В первый миг даже напугалась: где я? Не ошиблась ли головушкой?

Всё перевернуто, разбито. На стенах какой-то гадостью намалёваны циничные ругательства, перечёркнутые пляшущие в диких танцах уродливые человечки. Кухню узнала по дурацкому значку на шторке - вот только кошак зыркал глазищами хищно и недобро. Усатая морда перекосилась, уехала вбок. Клыки отросли как у саблезубого...

При свете глюконов стало понятно, почему так темно: окно кухни, за которым до горизонтов бесконечности простирался удивительно красивый Шурин Внутренний Мир, оказалось наглухо заколоченным. Ого, вот это гвоздики! Не Христа ли такими приколачивали?

Едва я взялась отрывать от рам толстенные доски, меня злыми осенними мухами атаковала туча яшек. Отбиться от мелких кусачих тварей не было возможности. Каждый удар по отдельной гнуси лишь ухудшал положение: яшки не дрызгали, как блохи меж ногтями, а плодились. Стукнешь - и на месте одной твари появлялись сразу две, а то и три.

В конце концов, я перестала отбиваться. Бесполезно. Это как с мухами: не уберёшь кусок тухлятины, так мерзкие насекомые и будут виться вокруг, оберегая своё сокровище. Надо найти эту падаль и - на помойку.

Включив инсектицидную защиту, я оставила в покое окна: доски сами отвалятся, как и яшки, если вычислить и устранить причину разрухи.

Самоосвещая дорогу, двинулась в обход по комнатам и чуланчикам - искать ту самую тухлятину. Яшки, не подлетая близко, роились вокруг. Стоило больших усилий заставить себя не обращать на них внимания.

Что плохо при депрессивной гангрене сознании - источник гниения не пахнет. По запаху не найдёшь. Пришлось включить ещё часть глюконов, потому что окна оказались заколоченными во всех комнатах. Источники внутреннего освещения - лампочки радости, фонарики любознательности, лампадки надежды, бра куража и пионерского задора, факелы мужской гордости и прочие светочи - все погасли.

Идти было трудно. Шурино сознание изрядно потряхивало, и очаговые удары бросали меня из стороны в сторону. Пол, местами деревянный, местами покрытый линолеумом, вздулся, покрылся трещинами. Под ногами хрустели сломанными крылышками мёртвые светлячки. Сыпалась штукатурка, со змееподобным шуршанием отлетали обои. Стены стремительно покрывались зелёно-чёрным налётом плесени. Повсюду, как на свалке, груды бесполезного хлама, мусора. Но это не тот мусор. От Настоящего Мусора сразу повеет опасностью.

У меня мало времени. Скоро это строение рухнет, и если я не успею вовремя убраться, похоронит меня под обломками.

 

3.

...Вот и детская. Игрушки переломаны, поросли мхом, рассохлись, всё похоронено под толстым слоем многолетней пыли. Беспорядок страшный. Закрытый давным-давно на золотой ключик нижний выдвижной ящик бабушкиного комода, стоящего в углу, ходит ходуном. Изнутри что-то долбится, пытается выбраться наружу. Наверное, детские страхи проснулись. В центре детской появилась песочница. Песок жутко воняет кошачьей мочой. К бортику загаженной песочницы пришпилен рукописный плакатик:

 

 

Да, Шура... Не слишком ли издалека ты начал поиск корней  своих сегодняшних бед?

 

4.

Всё по кругу

И повторится в круге снова точно в срок

Генезис, Блок, Любовь и Рок

ELP-тека: Ночь, Улица, Фонарь... реИнкарнации

 

Выходов из детской - два. В крохотной комнатёнке налево - изменений немного, но они есть: вместо памятной первой бутылки портвейна в компании гранёного стакана на парковской лавочке - кладбище бутылочных осколков, лужа дешёвого пойла на полу, несколько выбитых зубов, распотрошённый кошелёк.

Черные потоки злой обиды на потолке. На стене - склеенный скотчем расколотый виниловый диск. Рядом висит чёрно-белый фотопортрет с траурной лентой наискосок. Это Шурин кент хулиганской юности, старший "друг" - Бонифаций. Тупая уголовная рожа в наколках.

Дальний тёмный угол опутан колючей проволокой. Тупик. Ни окон, ни дверей дальше. Серо, безысходно, уныло. Атмосфера этой комнаты угнетала меня и раньше, а сейчас - особенно. Но эпицентр гниения явно не здесь.

Во второй комнате имени Студенческой Юности, что направо, я прежде отдыхала каждым глюкончиком души. Здесь бережно хранились старые пластинки, магнитофонные плёнки с записями, самодельная электрогитара, пожёванные медиаторы, книги, потёртые джинсы... Если заглянуть в большое мутное зеркало, можно было увидеть пестрящий огнями цветомузыки зал... Сцену, на которую вот-вот вернутся ушедшие перекурить музыканты...

Я всегда задерживалась у портрета Музы. Половинка уже пожелтевшего листа ватмана, графика тушью. Подолгу разглядывала лицо. Глаза бездонные, магнитные... Я. Или не я? Вроде бы я. Но другая...

Сейчас же, в свете глюконов, я увидела раскиданные истерзанные бобины, запутанные километры шосткинской плёнки, обломки пластинок. Из концертной колонки с трафаретом на боку - "Таркус" - были выдраны динамики, диффузоры превратились в лохмотья пепельного цвета. Гитарные струны лопнувшими нервами свисали с колков треснувшей гитары - похоже, ей здесь всё и раздолбали.

Из книг были выдраны листы и разбросаны по всей комнате. От самоучителя осталась обгорелая обложка. Причём над словом "самоучитель" были добавлены кривые-косые буквы "К" и "М", что в корне меняло смысл. Ну какой из тебя, Шура, самкомучитель? Я бы посмеялась, если б не было так страшно.

Резиновая Милицейская Дубинка для Пробоя Сознания, ранее лежавшая на почётном месте в красном углу на казённой армейской тумбочке-постаменте, любовно обвитая золотистой ленточкой - была завязана в узел и теперь напоминала фигу афроамериканца.

Зеркало затянулось паутиной трещин - сколько ни всматривайся, ничего не увидишь.

Вместо портрета Музы - пустая рама... Клочья ватмана на полу у стены. Даже так, Шура?

На стене по диагонали корявая надпись, стремительно распухающая болезненной плесенью:

 

5.

Нет, нет, всё было не то. Я постоянно натыкалась на варварские последствия Шуриного самоедства. Но пока не нашла реальной причины. Для тщательных поисков слишком много комнат. Ещё бы точно знать, что ищу...

В библиотеке любимых Шуриных книг догорал костер из Булгакова, Лондона, Стругацких, Виана, Царёва, ПеЛенина... Всех не перечислишь - Шура читал очень много. От роскошной подборки остались - я тщательно порылась в углях - только э... Золя и недописанная рукопись. Что, рукописи, правда, не горят? Оказывается, Шура когда-то пробовал писать книгу... Не знала. Наверное, даже от себя спрятал на самых дальних полках памяти юношеский графоманский позор. А, может, уже сам забыл. Потому рукопись и не сгорела. Зато уничтожить Священные Тексты РеИнкарнации точно не забыл. Я их не нашла даже в пепле. Что же ты творишь с собой, безумец!

 

Ровно в полночь, как обычно

Жгу листы ненаписанных книг...

"Включи Меня", реИнкарнации

 

Обыскала и комнату имени суперзвезды Алекса на - антресолях. Попала туда с трудом: массивная мраморная лестница, ведущая наверх, зияла провалами. Там на полу я нашла использованную стеклянную ампулу и шприц. Нет, не наркота - на ампуле надпись: "Вакцина ANTI-ZVEZDIZMUS - двойная доза".

Под лестницей на антресоли заглянула в чулан имени заводского работяги Александра Сэйчука. Там на двух щербатых табуретках стоял пустой сосновый гроб, обитый кумачом, не испоганенным пролеткультовскими лозунгами. В углу - ящик поминальной водки, закупленной по похоронным талонам, был бережно накрыт заводской робой.

Осмотрела я и Шурино ка-горское жильё. Тщетно. Везде царил хаос разрушения. Нет, вру! Нетронутыми оказались две комнаты: Дашина и Пёскина - на чердаке.

Что же я ищу? Скорее всего, дело не в мусоре и не в разрухе. Погром - это следствие. Может, я не там ищу причину? Но как я узнаю её, даже если увижу?

Обойдя все комнаты и комнатёнки Шуриного сознания, уткнулась в массивную, как вход в бомбоубежище, дверь. Похоже, вот и подсказка.

 

6.

В предыдущие моменты аккуратного вторжения в Шурино сознание я никогда не выходила за его тэта-пределы. Но на этот раз придётся идти глубже - спускаться в подвалы подсознания.

Опасно? Да. Но не опасней бездействия. Если оставить всё как есть, Шура или с ума сойдёт, или удумает покончить со своими проблемами суицидом. Появилось у меня во время тщетных поисков такое нехорошее подозрение по косвенным, но приметным знакам - сказывался личный печальный опыт.

Страдания, сомнения, самообвинения, глупости, гадости, сделанные в жизни - переварились в Шурином подсознании и грозят взорвать его изнутри. Значит, придётся идти туда.

Времени у меня всё меньше и меньше. Я слышу - разыгравшимся ураганом отчаяния начало сносить крышу. Что-то трещит на чердаке... Стены побежали трещинами, по углам раззявились провалы. Придётся действовать радикально теневыми средствами.

Только надо вооружиться. Мало ли, какие опасности таятся в нижних уровнях подсознании человека?

Я представила нечто среднее между Девушкой с Веслом и Человеком с Ружьём. Нет, это что же получится - гермафродит со скорострельным автоматическим трезубцем? Не надо крайностей. Меня вполне устроила бы Девушка с Ружьём - с оптической винтовкой как-то привычнее. Но громоздко. Обойдусь пистолетом.

Колесо казалось неприступным. Смогу ли я сдвинуть его с места. А если сил не хватит?

Сил не хватило. Долго, натужно, но безрезультатно пыхтела я, повиснув всем телом на колесе дверного замка, запечатавшего доступ в подсознание.

Туман нерешительности замутил рассудок. Если не успею - хана не только Шуре, но и мне. Глюконы Тени перемешаются с обломками Шуриного заворачивающегося штопором разума и... Не знаю, что получится, но ничего хорошего, это точно.

Так что - сложить оружие и покинуть безнадёжную голову? Но врождённое злое упрямство закусило удила, встало на дыбы. И победило. Колесо чуть стронулось с места. Низ двери ощерился узкой щелью.

Отдышавшись, я снова ухватилась за колесо дверного засова. И тут краем сознания отметила, что яшки куда-то исчезли. Они постоянно кружились рядом. И вдруг разом пропали...

 

7.

Навыки дикой прижизненной профессии спасли меня. Едва уловив движение, я выхватила из заблаговременно расстегнутой кобуры пистолет и шарахнула по сгустку тени, стремительно вынырнувшему из-под двери. Обычные пули бессильные против тварей, рождённых воспалённым умом. Но моё оружие существовало в совсем другой реальности. И потому сработало. Тварь, брызнув вдоль коридора смертельным ядом - цианизмом фекалия - беззвучно сдулась и откатилась в угол сухой какашкой. Сколько опасного дерьма ты успел накопить, Шура? Сколько его там, за дверью, в недрах бес-сознательного? Бухтящее, оно сотрясает устои рассудка - как лава пробуждающийся вулкан.

Изо всех сил навалившись на тяжеленное колесо, пытаясь сдвинуть, прокрутить против часовой стрелки, я заорала в осыпающийся штукатуркой потолок:

- Шура, откройся! Ради Дашки, ради нас, ради всего святого для тебя!

Сопротивление механизма внезапно резко ослабло. Колесо охотно поехало в заданном направлении. Я не успела отцепить руки, и меня проволокло по дуге вниз. Проехав на колесе полный круг, я откатилась в угол и тут же вскочила на ноги. Дверь ушла вверх готовящейся к работе гильотиной. И я оказалась перед самой обычной лестничной площадкой.

Перепрыгнув через порог, я поспешила по вздрагивающей от участившихся толчков лестнице вниз, в подвалы подсознания.

 

8.

Лестница уходила вниз по огромной суживающейся спирали... Чем ниже, тем туже сжимался круг, тем круче становилась лестница... Какие ненадёжные перила.

Нахальные яшки сменились назойливыми кошмариками.

Здесь Ирина не бывала ни разу. И как ни хотелось ей поскорее добраться до истоков неумолимо приближающейся катастрофы, она невольно подолгу застревала у каждого экспоната.

Разве можно было пройти мимо статуи Афродиты, родившейся из пены морской и выходящей на берег? Но не любовь к искусству заставила Ирину затормозить перед изваянием. У обнажённой Афродиты было лицо Ирины. И с фигурой почти угадал. У ангелочка оказался намётанный глаз на женское тело.

Шура никоим образом не выказывал нежных чувств к Ирине. Неужели всё-таки успел тайком полюбить, партизан? Ведь ни словом, ни взглядом... И она не сделала первого шага тогда, будучи человеком и живя у него. А этот Глупенький Билл не посмел... Джентльмен... Сэр де Билл... Маркиз де СамоСад...

Ирина буквально за шкирку столкнула себя со ступеньки, подгоняя дальше, вниз. Мимо портретов, развешенных по стенам, мимо скульптур - в полный рост и бюстов. Многие были разбиты, изуродованы, обезображены непристойностями. Картины - вырваны из рам, подраны когтями неведомого хищника, подхватившего вирус бешенства.

Заставив себя отвлечься от разглядывания остатков Шуриной галереи изобразительных искусств, Ирина заинтересовалась немногочисленными дверями, выходящими прямо на спиральную лестницу. Без площадок, крылечек.

"Архитектором Шуре не бывать", - подумалось мельком.

 

9.

Назначения некоторых комнат Ирина так и не поняла:

...Одна дверь служила выходом на Обратную Сторону Луны. Чего там Шуре понадобилось? Не участками же на Луне торговать... На двери изящная табличка. Надпись золотом на голубом:

 

 

...Пустая комната. Потолка нет. Ночь, звёзды, лето... Опалесцирующей Тенью бродит одинокое задумчивое привидение. Слышно, как оттикивает века невидимый Циферблат Времени. Над ухом орут сумасшедшие соловьи. Вдали, выплывая из-за упирающейся в небеса Горы, грозно и тяжело гудит хищная туча бомбардировщиков...

...Тяжёлые окованные железом крепостные врата. Перед порогом - ров. Евроремонт под Старый замок... В средневековой зале, на вешалке в углу - униформа Арлекина. Рядом - чучело лисы в вечернем красном платье замысловатого фасона. Музыкальная шкатулка искрится хрустальными нотками "Фокстрота". У стены, в нише, прикованный массивными цепями, огромный страшный Нож бликует Ослепительным Безумием... Валяется деревянный Молоток для крикета на длинной рукояти со следами зубов акулы... Высушенное чучело Гигантского Чертополоха. На жилистом чурбане шеи - табличка:

 

 

Жертвенный Алтарь, шкурка ягнёнка... Повсюду на стенах - причудливые, смешные и страшные Маски Лиц... Их множество... Странное чарующее Место. Пахнет Магией Тантализии.

 

10.

Оставив непонятные комнаты, Ирина продолжила спуск и обнаружила ещё две двери - чуть ли не вплотную друг к дружке, одна ниже другой лишь на несколько ступеней. Ирина заколебалась - от дверей веяло опасностью.

Но всё-таки решилась посмотреть.

Первая дверь была закрыта на несерьёзный шпингалетик и отворилась легко. Туда Ирина и заскочила. Однако тут же пулей, с диким криком вылетела обратно. Вжавшись в стену, закрыв лицо руками, пыталась унять колотившую её дрожь. Боль. Кладовая Шуриной Боли. Боль всех сортов, накопившаяся в течение жизни: физическая, душевная, запасы эмпатии из Космоса, зубная, сердечная... Сознательно упрятанная в подземелье. Но не слишком далеко, тщательно оберегаемая и лелеемая... Чтобы как бы не помнить, но и не забыть навсегда. Умно и глупо. Скоро она, Боль, вырвется из своей камеры и заполонит сознание...

Собравшись с духом, Ирина открыла вторую дверь. На сей раз она была осторожнее - только заглянула с опаской. Однако хватило и этого. Фонтаном ударила мутная струя перебродившей вины. Ирина отдёрнулась назад, захлопнула дверь и перегнулась через перила. Её стошнило. Блевотина омерзения долго летела густым комом и глухо шлёпнулась где-то далеко внизу.

- Понастроил, - процедила Ирина, отплевываясь. - Накопил дерьма, теперь тонет как баркас "Барков" в нужнике. Нет, Шура, разбирайся со своим складом сам - если мы из этой истории без особых потерь сумеем выскочить. А моё дело маленькое - тебя спасти, да самой постараться уцелеть.

Шумно выдохнув, Ирина понеслась вниз по лестнице, стараясь забыть мельком увиденное. Нельзя залезать так глубоко в голову - пусть даже очень близкого человека. Какой бы он хороший ни был, всё равно нахлебаешься столько дряни - вовек не отмоешь ни его, ни себя.

Не зря Ирине обе комнаты показались опасными. Ведь обожглась же на первой, но зачем-то и во вторую полезла. Кто теперь виноват, что наглоталась горькой вины за чужую боль?

Немало когда-то причинил горя близким людям ангелок по имени Шура в продолжительных запоях - алкогольными провокациями, спекуляциями, инсинуациями... Насколько бывает извращена и гибка Алкологика Запойного Ума. Ох, и нацацкались с ним... Какие уж тут крылья к чёртовой матери.

Но и сам Шура пострадал - будь здоров. Так что - равновесно. Было. Если б не одно "но": Шура подсознательно перечеркнул, искорежил, скинул в тень всё светлое и хорошее, что было в его жизни. И тщательно перемешивал с застарелой грязью, перетаскивая ближе к верхним уровням сознания тайное, гнусное, подлое, неправильное, сотворённое им с рождения. Потому и не был заперт наглухо винный погреб. Скоро наверх, на сознательный уровень, хлынет набирающий силу зловонный поток. И затопит мозги...

Все эти кладовки, комнаты, чуланы, сараи, юрты со всяким хламом - тоже вторичны, как и в сознании. Искать нужно то... Не знала Ирина - что. Нечто, что заведует этим хозяйством. Ну, есть же в домах главный сантехник, дворник, кто ещё? Кажется, их основное рабочее место в подвале. Тогда - вперёд и вниз, в недра подвальных тайн подсознания.

 

11.

"Все вниз. Сегодня будем праздновать Ночь..."

("Аквариум", из спетых песен)

 

Вниз и быстрее...

Мелькали этажи, двери, статуи, картины, рисунки, надписи на стенах, граффити. Но Ирина стремглав неслась мимо, заставляя себя смотреть под ноги, тем более, на лестнице валялось много мусора - пустые ржавые консервные банки, битые бутылки, обугленные головешки.

Интерьер и стены вокруг неуловимо менялись с каждым более глубоким уровнем: дворцовая лестница, парадный подъезд, подвал... Теперь вот дошло до каких-то средневековых подземелий.

В комнаты Ирина уже перестала заглядывать. Интуиция уверенно тащила её в самый низ - в пещеры зазеркалья подсознания. Несколько раз пришлось останавливаться - отдышаться. Стоя возле ржавой сетки заброшенной шахты лифта, выдохнула недовольно:

- Не мог лифт починить, что ли...

И тут Ирину внезапно озарило. Да так ярко, что она отпрыгнула от заколоченного входа в лифт и заорала неизвестно кому:

- Не надо нам ТАКОГО лифта.

Буквально несколькими уровнями ниже Ирина увидела доказательство - правильно догадалась: поверх кнопок вызова лифта - жидковата блокировка - была наклеена стопка медицинских справок. Верхняя, уже изрядно пожелтевшая, была заверена печатью ка-горского наркологического диспансера и гласила:

 

Лифт обесточен. Гарантия простоя - 8 лет.

Нарколог Ф. Сушняк

 

Ирина, осторожно приподнимая за уголок, стараясь ненароком не оторвать верхний листок, попыталась прочитать что-нибудь из старых наклеек. Три справки о кодировках, многочисленные вызовы нарколога на дом, свидетельства об отказе от госпитализации - гарантия для персонала "Скорой помощи", акты добровольной сдачи в стационар...

Ну, Шура... Ну, геморрой нашего племени...

 

12.

"Лица стёрты, краски тусклы,

То ли люди, то ли куклы,

Взгляд похож на взгляд,

А тень на Тень..."

("Машина Времени", из спетых песен)

 

Ниже по лестнице Ирина сделала ещё одно неожиданное открытие, значение которого поначалу, в спешке, не оценила. Сбегая по спиральному переходу, она вдруг затормозила и вернулась на несколько ступенек вверх. Её внимание приковал большой, в масштабе ноль-в-ноль, кабинетный портрет Инквизитора.

Откинувшись на спинку стула, Инквизитор сидел за широким столом. За спиной - уродливый шарового цвета сейф класса "для нужд ЖКО". На зелёном сукне - подотчётный казённый графин, стакан, пепельница, закрытая папка на тесемках. На лице - властная самодовольная ухмылка ГэБэшной вседозволенности. Холст трусливо прятался под толстым пуленепробиваемым стеклом.

- Оп-па! А этот хрен хитрожопый как сюда успел затесаться?

Ирина не смогла удержаться. Трясясь от ненависти, подобрала с пола головешку, отломила кусок угля и пририсовала мерзкой роже круглые очки, гитлеровскую фирменную чёлку, усики поверх стекла. Помедлив, неумело-криво вывела на седовласой инквизиторской голове угольно-черные рожки.

Секунду полюбовалась делом рук своих и, опомнившись, оглянулась. Висящие в тени, чуть дальше по коридору, картины озадачили Ирину до состояния кратковременного ступора:

...Портрет Артура в фуфайке сантехника, говорящего по мобильному телефону.

...Портрет неизвестного с паханской мордой директора бани. Подпись: "Алхимик".

Краски на этих картинах основательно выцвели, потускнели, лица стёрлись. Оба полотна были одинаково изуродованы: лица перечёркнуты наискось жирными чёрными крестами.

Изображение на следующей картине медленно шевелилось, закручивалось вокруг центра в спираль Галактики. Из центра Галактики моргал удивлённый, выпученный до неприличия глаз. Подпись: "Наблюдатель"...

Ирина испуганно попятилась. В мозгах опять зазвенела оса - как тогда, на крыше, при появлении вампира. Тщательно обдумать увиденное ей было некогда. А, если честно - страшно...

 

13.

"И никто из нас не выйдет отсюда живым"

("Аквариум", из спетых песен)

 

...Спустившись по шатким металлическим ступенькам в подвальный грот, Ирина очутилась перед очередной дверью. Уф! Очень хотелось, чтобы эта дверь оказалась последней. Но она знала, что так не бывает. Обязательно придётся плутать, ошибаться, изгваздаться в дерьме Шуриных тайных, задавленных в утробе подсознания пороков, недосказанных слов, невыдуманных наружу мыслей, прежде чем найдётся этот чёртов источник беды.

Дверь подвала вспучилась, словно её подпирало изнутри. Ядовитая магма наступала. Если Ирина откроет дверь, утонет в гигантской волне отравы. Хотя отступать всё равно некуда.

Ирина одной рукой достала пистолет, другой отодвинула засов. И вовремя отскочила.

Нечистоты, почуяв свободу, хлынули в проём.

- Господи, спаси и помоги, - прошептала Ирина, создавая вокруг себя сферу защитного поля.

Выстреливая перед собой дорожку, Ирина осторожно продвигалась вперёд по сухим, уже безопасным, катышкам яда, отчаянно ругаясь в полный голос:

- Пара идиотов... Надо же было мне за компанию с Шурой недавно пересмотреть "Чужих". Вот, расхлёбывай теперь Чужие Сны, бегай, стреляй, потей, проявляй чудеса американского киногероизма. Так и до яйцекладки, до матки-стрекозоида сюжет дойдёт... Стоп!

Ирина застыла, даже стрелять прекратила.

- Кажется, я знаю, что ищу. Чёрт, как всё в Мире взаимно переплетено. "Чужие"... Инкубатор Идей... чёрный Ящик Пандоры... Генератор Иллюзий... Или Генератор Реальности?

Коридоры подвала больше напоминали пещеру - ветвились, расходились в разные стороны. По коридорам текли вверх потоки яда, выбирались на площадку к лестнице. Всё было слишком зыбко, неустойчиво - лабиринт кривых зеркал. Но Ирина упрямо шла только вперёд и вниз. Там, куда ей надо дойти, будет чистенько, как в родильном отделении.

В принципе, так оно и должно быть. Инкубатор... Только в системе случился сбой: перегрузка, перегрев, замыкание в цепи... Неважно. Генератор понесло вразнос - как кобылу в юбилейном забеге. Его надо заставить сбавить обороты. Если потребуется - выключить. Затоптать фазу. Главное, понять - где у него Главная Кнопка... Рубильник... Розетка...

Беспрерывно стреляя, Ирина продолжала спускаться в сужающуюся глотку туннеля, никуда не сворачивая, пока не дошла до идеально круглого зала-пещеры. До островка, не обезображенного ядовитыми отходами Шуриного самопожирания...

С победным криком, девушка бросилась туда, автоматически дёргая курок онемевшим пальцем.

Оказавшись на сухом и чистом пятачке, Ирина перевела дух и отбросила нестерпимо раскалившийся от стрельбы пистолет.

Из пещерного зала был второй выход, напротив туннеля, через который пришла Ирина. Тот другой, симметричный туннель, начинался чёрным Квадратом Двери в Зазеркалье. А дальше... Расширялся, смутно сиял вдали алмазами звёздных россыпей, островами Галактик, чёрной бесконечностью Космоса. Манил и тревожил...

Но этот туннель был закрыт. Пыльное стекло с коряво нарисованной гнусной рожей преграждало выход в Космос. Рожа хитро щурилась - один глаз тускло поблескивал далекой запылённой звездой.

- Ну, вот и всё, - как-то растерянно пробормотала Ирина, озираясь.

Растеряться было отчего.

Стены зала, в котором она очутилась, была сплошь утыканы кнопками, рычагами, рубильниками. Повсюду змеились провода и кабели. На стенах по кругу множество экранов - от старинных чёрно-белых вакуумных до плазменных панелей. Некоторые разбиты. Несколько экранов мерцали шумовой рябью. Прочие транслировали немые сцены: молодой пьяный Шура шляется по кустам с пузырём портвейна и собакой, на крыше вампир-сантехник Федя втирает киллерше Ирине "Доширак" в уши, маленькая Дашка душит плюшевого медвежонка Габи, окровавленная шпилька в траве...

В центре зала, под прозрачной защитной сферой бешено крутилась вокруг своих многочисленных осей огромная чёрная восьмерка Мебиуса, почти сливаясь на немыслимой скорости в шар. Отсюда и исходили вибрации, сотрясавшие основы Шуриного внутреннего мироздания. Ирина интуитивно чувствовала - пошёл отсчёт уже на последние минуты. Генератор не выдержит, дрызнет в пух и прах...

Рядом на полу брошен гнутый в дугу лом. Похоже, Шура сам пытался атаковать сферу. Не получилось.

В небольшой нише рядом - кнопка "ВКЛ."

Над кнопкой приклеена скотчем надпись:

 

 

Ирина, не раздумывая, подбежала и ударила кулаком по кнопке. Бац! Бац! Бац! Ничего не изменилось. Кнопка оказалась вжатой наглухо и назад не отскакивала. Режим выключения не был предусмотрен творцом Генератора.

Размахиваясь для очередного бесполезного удара, девушка зацепилась взглядом за надпись на табличке, прикрученной в нижнем левом углу ниши: "GenieRator им. ван дер Граафа. Ответственный за ремонт: П. Хаммиль". Поверху, наискось, кто-то совсем недавно наложил резолюцию:

 

 

- Мамочка, - жалобно всхлипнула Ирина. - Мне в этом ни в жизнь не разобраться.

Размытые слезами разноцветные лампочки бесчисленной индикации и эпизоды Шуриных телодвижений на экранах слиплись в световую кашу.

В полном отчаянии Ирина упала на колени и стала биться головой о пол.

- Дура! Дура! Дура!

Это помогло: стало больно. Задавив на начальной стадии зарождающуюся истерику, Ирина смогла думать.

Первым делом Ирина надумала весёленький воздушный шарик, надутый газом "Озарин". Шарик тут же появился, болтаясь над головой и нетерпеливо дергая за нить, которую Ирина цепко схватила рукой. Подтянув шарик поближе к лицу, Ирина вцепилась в него зубами. Шарик лопнул. В лицо дохнуло Озарином, и Ирину моментально озарило.

Она уверенно - хотя вибрации уже неимоверно сотрясали каменные плиты - поднялась с пола и подошла к кнопке запуска необратимого процесса. Послюнявила палец и легко стерла надпись "ВКЛ.". Достала из нагрудного кармана надуманный фломастер и написала на кнопке "ВЫКЛ.". Кнопка звучно чпокнула и отскочила в исходное положение. Ирина стойко выждала пару секунд, пока высохнут чернила, и вдавила реинкарнировавшуюся зеркальным смыслом кнопку в панель пульта до упора.

- Стоп, мотор! Снято - с повестки бытия.

 

14.

"Это Больше, чем ты. Это Больше, чем я..."

("Аквариум", из спетых песен)

 

Сумасшедшая Восьмерка Мебиуса практически мгновенно тормознула. С визгом и скрежетом. Но, скинув обороты до нуля, не остановилась окончательно, а медленно... нехотя... попёрла вращаться в обратную сторону...

В момент торможения Шурин Внутренний Мир силой инерции крутануло вокруг пуповины - Генератора Реальности - как космонавта на карусельной центрифуге. Ирину отшвырнуло, поволокло и, пробив головой стекло, она пулей вылетела через чёрный Квадрат в туннель Зазеркалья, не успев ни что-то сообразить, ни за что-нибудь ухватиться, ни охнуть, ни испугаться...

 

15.

Скользить в пустоту ледяного безмолвия Вечности было легко и улётно. Ирина даже позволила себе порезвиться напоследок.

 - Вот и пригодились музе навыки киллера - дерьмо мыслей своего клиента расстреливать... "В Природе всё не просто так - суждено...". И вообще, прикольно для предназначения музы - заткнуть фонтан идей своего творца... Тогда, по логике вещей, я должна закончиться исчезновением. Чем, впрочем, я сейчас и занимаюсь...

...Вспомнился истеричный ажиотаж последних лет вокруг "Черного Квадрата" Малевича. Стало понятно, чего этой картине не хватает до абсолютного в идеале шедевра. Самой малости - искорки света в центре холста. И тогда глухая тьма тупика переродится открытой Дверью... Внутрь себя... в Космос...

За Ириной вдогонку, лениво вращаясь, летели огрызки Шуриных снов и воспоминаний, отголоски боли осколками с рваными краями и перемешавшиеся тексты песен. Шлейф накопленного Шурой за целую жизнь барахла изо всех комнат, чердаков, чуланов сознания и подсознания уплывал вслед за Музой...

...Последней, перед Переходом, осознанной мыслью Ирины стала Универсальная Формула Миров:

 

 

Наверное, газ Озарин не весь успел выветриться...

 

16.

В Шуриной голове что-то лопнуло, вспухая Ядрёным Грибом.

Страшная боль, словно выворачивая наизнанку мозги, расколола череп. Шура почувствовал, как затрепыхался и размяк под ногами чёрный квадрат линолеума.

Пристальный, бесконечно долгий взгляд Ирины. Почему-то изнутри, из головы, из центра Вселенной.

...Размытые и далёкие очертания знакомых предметов.

...Бессмысленный и тусклый свет.

...Зыбкая трясина под ногами.

...Черный квадрат всё податливей. Краска поплыла, обнажая замалёванную Малюевичем болезненную правду на кирпичной стене:

 

 

Шуру повело вниз и в сторону...

Не могу.

Не хочу.

Но буду...

 

Нам предъявили счет: